очень плохая, но что
делать: надо потерпеть, на это была, конечно, высшая воля.
- Вы, стало быть, из недовольных миром?
- Как вечный житель лучших сфер, я, разумеется, не могу восхищаться
темницей, но, зная, что я по заслугам посажен в карцер, я не ропщу.
- И вы видали сами чудеса? - тихо вопросила его Лариса.
- О, очень много!
- Какие, например? Не можете ли вы нам что-нибудь рассказать?
- Могу охотно: я видел более всего нежданные победы духа злобы над
чувствами добрейших смертных.
- Но тут ничего нет чудесного.
- Вы думаете?
- Да.
- О, ошибаетесь! Зло так гадко и противно, что дух не мог бы сам идти
его путем, если бы не вел его сильнейший и злейший.
- Нет, вы скажите видимое чудо.
- Я видел Русь расшатанную, неученую, неопытную и неискусную, преданную
ученьям злым и коварным, и устоявшую!
- Ну, что это опять за чудо?
- Каких же вы желаете чудес?
- Видимых воочию, слышимых, ощущаемых.
- О, им числа нет: они и в Библии, и в сказаниях, в семейных хрониках,
и всюду, где хотите. Если это вас интересует, в английской литературе есть
очень хорошая книжка Кроу, прочтите.
- Но вы сами ничего не видали, не слышали, не обоняли и не осязали?
- Видел, слышал, обонял и осязал.
- Скажите, что?
- Я в детстве видал много светлых бабочек зимой.
- Галлюцинация! - воскликнул Висленев.
- Ну, понятно, - поддержал Горданов.
- Это в пору детства; нет, вы скажите, не видали ли вы чего-нибудь в
зрелые годы? - спросила Лариса.
- И, главное, чего-нибудь страшного, - добавила Бодростина.
- Да, видел-с, видел; я видел, золотой пух и огненный летали в воздухе,
видел, как раз черная туча упала в крапиву.
- Это все не страшно.
- Я видел... видел на хромом зайце ехал бородатый старик без макушки,
шибко, шибко, шибко, оставил свою гору, оставил чужую, оставил сорочью гору,
оставил снежную и переехал за ледяную, и тут сидел другой старик с белою
бородой и сшивал ремнями дорогу, а с месяца свет ему капал в железный
кувшин.
- Это нелепости! - заметила Бодростина. - Скажите что-нибудь попроще.
- Проще? Это все просто. Я спал пред окном в Москве, и в пуке лунного
луча ко мне сходил мой брат, который был в то время на Кавказе. Я встал и
записал тот час, и это был...
- Конечно, час его кончины, - перебил Висленев.
- Да, вы именно отгадали: он в этот час умер.
- Это всегда так говорят.
- Но что вы слышали? - добивалась Лара, которой Водопьянов отвечал
охотнее всех прочих.
- Я слышу много, много, много.
- И, виновата, вы и слышите все в таком же бестолковом роде, как
видите, - отвечала Бодростина.
- А? Да, да, да, все так. Вода спит слышно. Ходит некто, кто сам с
собою говорит, говоря, в ладоши хлопает и, хлопая, пляшет, а за ним идет
говорящее, хлопающее и пляшущее. Все речистые глупцы и все умники без
рассудка идут на место, о которое скользят ноги. Я слышу, скользят, но у
меня медвежье ухо.
Он покачал свое густо обросшее волосами ухо и добавил:
- Мне не дано слышать ясно, но Гоголь слышал час своей смерти.
- Гоголь ведь, как известно, помешался пред смертью, - заметил
Горданов.
Водопьянов улыбнулся.
- Вам это известно, что он помешался?
- Говорят.
- Однако все сбылось так, как он слышал.
- Случай.
- Но этим
делать: надо потерпеть, на это была, конечно, высшая воля.
- Вы, стало быть, из недовольных миром?
- Как вечный житель лучших сфер, я, разумеется, не могу восхищаться
темницей, но, зная, что я по заслугам посажен в карцер, я не ропщу.
- И вы видали сами чудеса? - тихо вопросила его Лариса.
- О, очень много!
- Какие, например? Не можете ли вы нам что-нибудь рассказать?
- Могу охотно: я видел более всего нежданные победы духа злобы над
чувствами добрейших смертных.
- Но тут ничего нет чудесного.
- Вы думаете?
- Да.
- О, ошибаетесь! Зло так гадко и противно, что дух не мог бы сам идти
его путем, если бы не вел его сильнейший и злейший.
- Нет, вы скажите видимое чудо.
- Я видел Русь расшатанную, неученую, неопытную и неискусную, преданную
ученьям злым и коварным, и устоявшую!
- Ну, что это опять за чудо?
- Каких же вы желаете чудес?
- Видимых воочию, слышимых, ощущаемых.
- О, им числа нет: они и в Библии, и в сказаниях, в семейных хрониках,
и всюду, где хотите. Если это вас интересует, в английской литературе есть
очень хорошая книжка Кроу, прочтите.
- Но вы сами ничего не видали, не слышали, не обоняли и не осязали?
- Видел, слышал, обонял и осязал.
- Скажите, что?
- Я в детстве видал много светлых бабочек зимой.
- Галлюцинация! - воскликнул Висленев.
- Ну, понятно, - поддержал Горданов.
- Это в пору детства; нет, вы скажите, не видали ли вы чего-нибудь в
зрелые годы? - спросила Лариса.
- И, главное, чего-нибудь страшного, - добавила Бодростина.
- Да, видел-с, видел; я видел, золотой пух и огненный летали в воздухе,
видел, как раз черная туча упала в крапиву.
- Это все не страшно.
- Я видел... видел на хромом зайце ехал бородатый старик без макушки,
шибко, шибко, шибко, оставил свою гору, оставил чужую, оставил сорочью гору,
оставил снежную и переехал за ледяную, и тут сидел другой старик с белою
бородой и сшивал ремнями дорогу, а с месяца свет ему капал в железный
кувшин.
- Это нелепости! - заметила Бодростина. - Скажите что-нибудь попроще.
- Проще? Это все просто. Я спал пред окном в Москве, и в пуке лунного
луча ко мне сходил мой брат, который был в то время на Кавказе. Я встал и
записал тот час, и это был...
- Конечно, час его кончины, - перебил Висленев.
- Да, вы именно отгадали: он в этот час умер.
- Это всегда так говорят.
- Но что вы слышали? - добивалась Лара, которой Водопьянов отвечал
охотнее всех прочих.
- Я слышу много, много, много.
- И, виновата, вы и слышите все в таком же бестолковом роде, как
видите, - отвечала Бодростина.
- А? Да, да, да, все так. Вода спит слышно. Ходит некто, кто сам с
собою говорит, говоря, в ладоши хлопает и, хлопая, пляшет, а за ним идет
говорящее, хлопающее и пляшущее. Все речистые глупцы и все умники без
рассудка идут на место, о которое скользят ноги. Я слышу, скользят, но у
меня медвежье ухо.
Он покачал свое густо обросшее волосами ухо и добавил:
- Мне не дано слышать ясно, но Гоголь слышал час своей смерти.
- Гоголь ведь, как известно, помешался пред смертью, - заметил
Горданов.
Водопьянов улыбнулся.
- Вам это известно, что он помешался?
- Говорят.
- Однако все сбылось так, как он слышал.
- Случай.
- Но этим