ротою
спинкой, и столь же внезапно, нежданно и нескладно исчез.
Странный, пустой, но неприятный случай этот подействовал на Глафиру
Васильевну очень неприятно, - она тяготилась мертвым безмолвием зал, где
тревожному уху ее с пустынных хор слышалась тихая речь и таинственный шорох;
ее пугал сумрак сонных кленов, кряхтящих под ветер над сонным, далеким
прудком старинного парка; ее пугал даже всплеск золотистого карася на
поверхности этой сонной воды. Ее состояние было созерцательное и
болезненное; она опять перебирала не совесть свою, но свои поступки, и была
недовольна собою. Даже недавно казавшийся ей столь необходимым вызов
Горданова представлялся ей теперь в ином свете. По ее мнению, все ее прошлое
было ошибка на ошибке. Ей, выйдя замуж, нужно было держать себя строго, и
тогда... она, конечно, могла бы овдоветь без всякой сторонней помощи, как
без помощи Горданова она овладела завещанием и даже более: подменила его
другим. Надо было выдержать себя, как выдерживает Синтянина, и тогда ни на
что не нужны были бы никакие помощники... Да; Горданов ей дорого стоит, и
зато теперь, после истории с завещанием, цена ему сильно упала, но он
все-таки еще нужен... Глафира не могла ни на кого, кроме него, положиться,
но теперь она видела необходимость сделать нечто и с самою собою: надо было
поправить свою репутацию, так чтобы ко времени, когда ударит роковой час, на
нее не могло пасть даже и тени подозрения в искусственном устройстве
вдовства. Надо было поправить свою репутацию.
- Начать молиться? - но кто же мне поверит. За что же, за что же
взяться, чтобы меня забыли во мне самой?
Это ее занимало постоянно, и она, оставаясь сама с собою, не могла
отрешиться от этой мысли.
Глава четвертая
Сумасшедший Бедуин
Верстах в тридцати от села Бодростина в больших имениях одного из
князей древнего русского рода жил оригинальный человек, Светозар Владенович
Водопьянов. Крестьяне в окружности называли его "черным барином", а соседи
помещики - Сумасшедшим Бедуином. Он происходил откуда-то из южных славян;
служил когда-то без году неделю в русской артиллерии и, выйдя в отставку,
управлял с очень давних пор княжескими имениями. Последнее было несколько
удивительно. Водопьянов, казалось бы, не мог управлять ничем, но между тем
он управлял очень обширными землями и заводами, и владетель этих больших
местностей не искал случая расстаться с Светозаром Владеновичем. Напротив,
всем было известно, что князь, занимавший в Петербурге важную
государственную должность, дорожит безалаберным Водопьяновым и, каждый год
выписывая его к себе с отчетами, удерживал его при себе долго и ласкал, и
дарил его. Сановник любил Водопьянова, и в этой любви его было что-то нежное
и даже почтительное. Управитель был человек честный и даже очень честный:
это знали все, но главная черта характера, привязывавшая к нему людей,
заключалась в непосредственности его натуры и в оригинальности его
характера. Название "черный барин" очень ясно выражало внешность
Водопьянова: он был велик ростом, неуклюж, массивен, темен лицом, с весьма
крупными чертами лица; толстыми, черными с проседью волосами, поросшими мхом
ушами и яркими, сверкающими, карими глазами. Ноги и руки его были просто
ужасны по своим громадным размерам, и притом руки всегда был
спинкой, и столь же внезапно, нежданно и нескладно исчез.
Странный, пустой, но неприятный случай этот подействовал на Глафиру
Васильевну очень неприятно, - она тяготилась мертвым безмолвием зал, где
тревожному уху ее с пустынных хор слышалась тихая речь и таинственный шорох;
ее пугал сумрак сонных кленов, кряхтящих под ветер над сонным, далеким
прудком старинного парка; ее пугал даже всплеск золотистого карася на
поверхности этой сонной воды. Ее состояние было созерцательное и
болезненное; она опять перебирала не совесть свою, но свои поступки, и была
недовольна собою. Даже недавно казавшийся ей столь необходимым вызов
Горданова представлялся ей теперь в ином свете. По ее мнению, все ее прошлое
было ошибка на ошибке. Ей, выйдя замуж, нужно было держать себя строго, и
тогда... она, конечно, могла бы овдоветь без всякой сторонней помощи, как
без помощи Горданова она овладела завещанием и даже более: подменила его
другим. Надо было выдержать себя, как выдерживает Синтянина, и тогда ни на
что не нужны были бы никакие помощники... Да; Горданов ей дорого стоит, и
зато теперь, после истории с завещанием, цена ему сильно упала, но он
все-таки еще нужен... Глафира не могла ни на кого, кроме него, положиться,
но теперь она видела необходимость сделать нечто и с самою собою: надо было
поправить свою репутацию, так чтобы ко времени, когда ударит роковой час, на
нее не могло пасть даже и тени подозрения в искусственном устройстве
вдовства. Надо было поправить свою репутацию.
- Начать молиться? - но кто же мне поверит. За что же, за что же
взяться, чтобы меня забыли во мне самой?
Это ее занимало постоянно, и она, оставаясь сама с собою, не могла
отрешиться от этой мысли.
Глава четвертая
Сумасшедший Бедуин
Верстах в тридцати от села Бодростина в больших имениях одного из
князей древнего русского рода жил оригинальный человек, Светозар Владенович
Водопьянов. Крестьяне в окружности называли его "черным барином", а соседи
помещики - Сумасшедшим Бедуином. Он происходил откуда-то из южных славян;
служил когда-то без году неделю в русской артиллерии и, выйдя в отставку,
управлял с очень давних пор княжескими имениями. Последнее было несколько
удивительно. Водопьянов, казалось бы, не мог управлять ничем, но между тем
он управлял очень обширными землями и заводами, и владетель этих больших
местностей не искал случая расстаться с Светозаром Владеновичем. Напротив,
всем было известно, что князь, занимавший в Петербурге важную
государственную должность, дорожит безалаберным Водопьяновым и, каждый год
выписывая его к себе с отчетами, удерживал его при себе долго и ласкал, и
дарил его. Сановник любил Водопьянова, и в этой любви его было что-то нежное
и даже почтительное. Управитель был человек честный и даже очень честный:
это знали все, но главная черта характера, привязывавшая к нему людей,
заключалась в непосредственности его натуры и в оригинальности его
характера. Название "черный барин" очень ясно выражало внешность
Водопьянова: он был велик ростом, неуклюж, массивен, темен лицом, с весьма
крупными чертами лица; толстыми, черными с проседью волосами, поросшими мхом
ушами и яркими, сверкающими, карими глазами. Ноги и руки его были просто
ужасны по своим громадным размерам, и притом руки всегда был