ил, подавляя вздох, Подозеров.
- Не припомните ли, когда именно это было?
- Очень помню: это было за день до внезапного приезда ее брата и Горда-
нова.
- И Горданова, - это так; но что же она вам сказала, подумав?
- Потом, подумав, она сказала мне... что она готова отдать мне свою
руку, но...
- Но что такое ко?
- Но что она чувствует, или, как это вам выразить?.. что она не
чувствует в себе того, что она хотела бы или, лучше сказать, что она считала
бы нужным чувствовать, давая человеку такое согласие.
Генеральша подумала, сдвинув брови, и проговорила:
- Что же это такое ей надо было чувствовать?
- Дело очень просто: она меня не любит.
- Вы можете и ошибаться.
- Только не на этом случае.
- Ну так я повторяю вам и даже ручаюсь, что здесь возможна большая
ошибка, и во всем том, что случилось, виноваты вы, и вы же виноваты будете,
если вперед случится что-нибудь нежеланное. Вы что ей ответили при этом раз-
говоре?
- Я тоже просил времени подумать.
Синтянина рассмеялась.
- Да нельзя же было, Александра Ивановна, ничего иного сказать на такой
ответ, какой она дала мне.
- Конечно, конечно! Он "сказал", "она сказала", и все на разговорах и
кончили. Что такое в этих случаях значат слова? Слова, остроумно кем-то
сказано, даны затем, чтобы скрывать за ними то, что мы думаем, и женские
слова таковы бывают по преимуществу. Добейтесь чувства женщины, а не ее
слов.
- Добиться?.. Мне, признаюсь, это слово и не нравится.
- Да, да; добиться, настойчиво добиться. Добиваетесь же вы почестей,
влияния, а женщина одна всего этого стоит. Так добивайтесь ее.
- Я верю в одни свободные, а не внушенные чувства.
- А я вам по секрету сообщу, что это никуда не годится. Если каждый
случай требует своей логики от человека, то тем более каждый живой человек
требует, чтоб относились к нему, как именно к нему следует относиться, а не
как ко всем на свете. Простите, пожалуйста, что я, женщина, позволяю себе
читать такие наставления. Вы умнее меня, образованнее меня, конечно, уж без
сравнения меня ученее и вы, наконец, мужчина, а я попечительница умственных
преимуществ вашего пола, но есть дела, которые мы, женщины, разбираем
гораздо вас терпеливее и тоньше; дела сердца по нашему департаменту.
- Пожалуйста, говорите не стесняясь, я вас внимательно слушаю.
- Очень вам благодарна за терпение; я вам, кроме добра, ничего не
желаю. Подозеров протянул свою руку и пожал руку генеральши.
- Позвольте сказать вам, что вы много виноваты пред Ларой своими
необыкновенными к ней отношениями: я разумею: необыкновенно благоразумными,
такими благоразумными, что бедная девушка, по милости их, свертелась и не
знает, что ей делать. Вы задались необыкновенно высокою задачей довести себя
до неслыханного благородства.
- То есть до возможного.
- Да; вся ваша жизнь, проходившая здесь, на наших глазах, была какое-то
штудированье себя. Скажите, что до всего этого молодой девушке? Что же вы
делали для того, чтоб обратить к себе ее сердце? Ничего!
- Вы правы... Я, кажется, ничего не делал.
- Кажется! Нет, Андрей Иваныч, это не кажется, а вы, действительно,
ничего не делали того, что должны бы были делать. Вы были всегда
безукоризненно честны, но за это только почитают; всегда были очень умны,
но... женщины учителей не любят
- Не припомните ли, когда именно это было?
- Очень помню: это было за день до внезапного приезда ее брата и Горда-
нова.
- И Горданова, - это так; но что же она вам сказала, подумав?
- Потом, подумав, она сказала мне... что она готова отдать мне свою
руку, но...
- Но что такое ко?
- Но что она чувствует, или, как это вам выразить?.. что она не
чувствует в себе того, что она хотела бы или, лучше сказать, что она считала
бы нужным чувствовать, давая человеку такое согласие.
Генеральша подумала, сдвинув брови, и проговорила:
- Что же это такое ей надо было чувствовать?
- Дело очень просто: она меня не любит.
- Вы можете и ошибаться.
- Только не на этом случае.
- Ну так я повторяю вам и даже ручаюсь, что здесь возможна большая
ошибка, и во всем том, что случилось, виноваты вы, и вы же виноваты будете,
если вперед случится что-нибудь нежеланное. Вы что ей ответили при этом раз-
говоре?
- Я тоже просил времени подумать.
Синтянина рассмеялась.
- Да нельзя же было, Александра Ивановна, ничего иного сказать на такой
ответ, какой она дала мне.
- Конечно, конечно! Он "сказал", "она сказала", и все на разговорах и
кончили. Что такое в этих случаях значат слова? Слова, остроумно кем-то
сказано, даны затем, чтобы скрывать за ними то, что мы думаем, и женские
слова таковы бывают по преимуществу. Добейтесь чувства женщины, а не ее
слов.
- Добиться?.. Мне, признаюсь, это слово и не нравится.
- Да, да; добиться, настойчиво добиться. Добиваетесь же вы почестей,
влияния, а женщина одна всего этого стоит. Так добивайтесь ее.
- Я верю в одни свободные, а не внушенные чувства.
- А я вам по секрету сообщу, что это никуда не годится. Если каждый
случай требует своей логики от человека, то тем более каждый живой человек
требует, чтоб относились к нему, как именно к нему следует относиться, а не
как ко всем на свете. Простите, пожалуйста, что я, женщина, позволяю себе
читать такие наставления. Вы умнее меня, образованнее меня, конечно, уж без
сравнения меня ученее и вы, наконец, мужчина, а я попечительница умственных
преимуществ вашего пола, но есть дела, которые мы, женщины, разбираем
гораздо вас терпеливее и тоньше; дела сердца по нашему департаменту.
- Пожалуйста, говорите не стесняясь, я вас внимательно слушаю.
- Очень вам благодарна за терпение; я вам, кроме добра, ничего не
желаю. Подозеров протянул свою руку и пожал руку генеральши.
- Позвольте сказать вам, что вы много виноваты пред Ларой своими
необыкновенными к ней отношениями: я разумею: необыкновенно благоразумными,
такими благоразумными, что бедная девушка, по милости их, свертелась и не
знает, что ей делать. Вы задались необыкновенно высокою задачей довести себя
до неслыханного благородства.
- То есть до возможного.
- Да; вся ваша жизнь, проходившая здесь, на наших глазах, была какое-то
штудированье себя. Скажите, что до всего этого молодой девушке? Что же вы
делали для того, чтоб обратить к себе ее сердце? Ничего!
- Вы правы... Я, кажется, ничего не делал.
- Кажется! Нет, Андрей Иваныч, это не кажется, а вы, действительно,
ничего не делали того, что должны бы были делать. Вы были всегда
безукоризненно честны, но за это только почитают; всегда были очень умны,
но... женщины учителей не любят