ий.
- Ну по воле ли, или поневоле, но все-таки я не хо.чу его четвертовать
заживо, это вовсе не нужно.
- И это вовсе не выгодно, - поддержал Горданов.
- Да, это совсем не нужно: ему надо дать передышку.
- Разумеется! Ничего более и не нужно, как передышку. Кто вам говорит,
чтобы вы его выпустили как птицу на волю? Уж наверно не я стану вам это
предлагать, да и он уже так загонялся, что сам этого не требует, но дайте же
ему передохнуть, чтоб он опять вам пригодился. Пусть он станет хоть немножко
на ноги, и тогда мы опять его примахнем.
- Конечно, это так, - решила Алина и занялась соображениями
относительно того, как устроить отпуск мужа на наилегчайших для него и
выгоднейших для нее условиях.
В этих соображениях Горданов принял ближайшее участие, не стесняясь
нимало молчанием Кишенского, и через час времени было положено: взять с
Иосафа Платоновича вексель в пятнадцать тысяч рублей "по предъявлению" с
тем, чтобы на слове он был спокоен, что этого предъявления в течение трех
лет не последует, и затем дать ему свободу на все четыре стороны.
Кишенский имел что-то возразить против этой резолюции, но Алина ее
отстояла, и Горданов принял ее и привез Висленеву, которого застал у себя
дома крепко спящим.
Висленев был очень доволен резолюцией, и сразу на все согласился.
- Однако, знаешь ли: она, значит, все-таки без сравнения лучше этого
подлеца, который так расписывает о беззаконности собственности, - сказал он
Горданову, когда тот передал ему весь план в довольно справедливом
изложении.
- О, Господи, есть ли что равнять? - отозвался Горданов. - Она игрок, а
это шушера. Пей вот вино!
Вина было выставлено много и ужин богатый.
- Скажи, однако, за что же она его любит? - любопытствовал Висленев,
сидя на чистой простыне застланного для него дивана.
- Друг! - Что есть любовь? - отвечал Павел Николаевич. - Он ей
нравится.
- Правда, правда.
- И ты ей тоже, может быть, нравишься. Даже, может быть, и более...
Черт их, брат, знает: помнишь, как это Гейне говорит: "не узнаешь, где
у женщин ангел с дьяволом граничит". Во всяком случае, сегодня она вела себя
в отношении тебя прекрасно.
Висленев молча катал шарик из хлеба, улыбался и пил, и наконец сказал:
- Знаешь, Горданов: я понимаю в одном месте короля Лира.
- В каком? - вопросил Горданов.
- Когда он при виде неблагодарных Реганы и Гонерильи говорит: "и злая
тварь мила в сравненье с тварью злейшей".
- И благо тебе, и благо тебе! - завершил Горданов, наливая Висленеву
много и много вина и терпеливо выслушивая долгие его сказания о том, как он
некогда любил Alexandrine Синтянину, и как она ему внезапно изменила, и о
том, как танцовщица, на которой одновременно с ним женился Бабиневич,
рассорясь с своим адоратером князем, просто-напросто пригласила к себе
своего законного мужа Бабиневича, и как они теперь умилительно счастливы; и
наконец о том, как ему, Висленеву, все-таки даже жаль своей жены, во всяком
случае стоящей гораздо выше такой презренной твари, как жид Кишенский,
которого она любит.
Горданов намекнул Висленеву, что и ему ничто не мешает довести свои
дела до того же, до чего довел свои брачные дела его товарищ и современник
Бабиневич.
Пьяный Висленев забредил на эту ноту, и "злая тварь", которая до сей
поры была тол
- Ну по воле ли, или поневоле, но все-таки я не хо.чу его четвертовать
заживо, это вовсе не нужно.
- И это вовсе не выгодно, - поддержал Горданов.
- Да, это совсем не нужно: ему надо дать передышку.
- Разумеется! Ничего более и не нужно, как передышку. Кто вам говорит,
чтобы вы его выпустили как птицу на волю? Уж наверно не я стану вам это
предлагать, да и он уже так загонялся, что сам этого не требует, но дайте же
ему передохнуть, чтоб он опять вам пригодился. Пусть он станет хоть немножко
на ноги, и тогда мы опять его примахнем.
- Конечно, это так, - решила Алина и занялась соображениями
относительно того, как устроить отпуск мужа на наилегчайших для него и
выгоднейших для нее условиях.
В этих соображениях Горданов принял ближайшее участие, не стесняясь
нимало молчанием Кишенского, и через час времени было положено: взять с
Иосафа Платоновича вексель в пятнадцать тысяч рублей "по предъявлению" с
тем, чтобы на слове он был спокоен, что этого предъявления в течение трех
лет не последует, и затем дать ему свободу на все четыре стороны.
Кишенский имел что-то возразить против этой резолюции, но Алина ее
отстояла, и Горданов принял ее и привез Висленеву, которого застал у себя
дома крепко спящим.
Висленев был очень доволен резолюцией, и сразу на все согласился.
- Однако, знаешь ли: она, значит, все-таки без сравнения лучше этого
подлеца, который так расписывает о беззаконности собственности, - сказал он
Горданову, когда тот передал ему весь план в довольно справедливом
изложении.
- О, Господи, есть ли что равнять? - отозвался Горданов. - Она игрок, а
это шушера. Пей вот вино!
Вина было выставлено много и ужин богатый.
- Скажи, однако, за что же она его любит? - любопытствовал Висленев,
сидя на чистой простыне застланного для него дивана.
- Друг! - Что есть любовь? - отвечал Павел Николаевич. - Он ей
нравится.
- Правда, правда.
- И ты ей тоже, может быть, нравишься. Даже, может быть, и более...
Черт их, брат, знает: помнишь, как это Гейне говорит: "не узнаешь, где
у женщин ангел с дьяволом граничит". Во всяком случае, сегодня она вела себя
в отношении тебя прекрасно.
Висленев молча катал шарик из хлеба, улыбался и пил, и наконец сказал:
- Знаешь, Горданов: я понимаю в одном месте короля Лира.
- В каком? - вопросил Горданов.
- Когда он при виде неблагодарных Реганы и Гонерильи говорит: "и злая
тварь мила в сравненье с тварью злейшей".
- И благо тебе, и благо тебе! - завершил Горданов, наливая Висленеву
много и много вина и терпеливо выслушивая долгие его сказания о том, как он
некогда любил Alexandrine Синтянину, и как она ему внезапно изменила, и о
том, как танцовщица, на которой одновременно с ним женился Бабиневич,
рассорясь с своим адоратером князем, просто-напросто пригласила к себе
своего законного мужа Бабиневича, и как они теперь умилительно счастливы; и
наконец о том, как ему, Висленеву, все-таки даже жаль своей жены, во всяком
случае стоящей гораздо выше такой презренной твари, как жид Кишенский,
которого она любит.
Горданов намекнул Висленеву, что и ему ничто не мешает довести свои
дела до того же, до чего довел свои брачные дела его товарищ и современник
Бабиневич.
Пьяный Висленев забредил на эту ноту, и "злая тварь", которая до сей
поры была тол