и намерены по гроб жизни с ними не
соглашаться. Во имя этих мифических их заиграл на Висленеве и Горданов. Он
говорил ему, как надо приспособиться, чтобы допекать их, так чтобы они
чувствовали; но как ни осторожно Горданов подходил с своими указаниями к
Висленеву, последнего все-таки неприятно задевало, что его учат, и он даже
по поводу указаний Горданова на их вкус и права отвечал:
- Ну, и довольно, ты мне скажи, на какой вкус, и этого с меня и
довольно, а я уже знаю как потрафить.
И он потрафлял: статья, поправлявшаяся в течение ночи, к утру
становилась змея и василиска злее, но приходил Горданов, прослушивал ее и
находил, что опять мягко.
- Не то, - говорил он, - чтобы чего недоставало, напротив, здесь все
есть, но знаешь... Поясню тебе примером: тебя, положим, попросили купить
жирную лошадь...
- Я и куплю жирную, - перебил Висленев.
- Да, но она все-таки может не понравиться, или круп недостаточно
жирен, или шея толста, а я то же самое количество жира да хотел бы
расположить иначе, и тогда она и будет отвечать требованиям. Вот для этого
берут коня и выпотняют его, то есть перекладывают жир с шеи на круп, с крупа
на ребро и т. п. Это надо поделать еще и с твоею прекрасною статьей, - ее
надо выпотнить.
- Я этого даже никогда и не слыхал, чтобы по произволу перемещали жир с
одной части тела на другую, - отвечал Висленев.
- Ну, вот видишь ли, а между тем это всякий цыган знает: на жирное
место, которое хотят облегчить, кладут войлочные потники, а те, куда жир
перевесть хотят, водой помачивают, да и гоняют коня, пока он в
соответственное положение придет. Не знал ты это?
- Не знал.
- Ну, так знай и, если хочешь, дай мне, я твою статью попотню.
Согласен?
- Бери.
- Нет, я это тут же при тебе. Видишь, вот тут это вон вычеркни, а
вместо этого вот что напиши, а сюда на место того вот это поставь, а тут...
И Горданов как пошел выпотнять висленевскую статью, так Висленев,
быстро чертивший то тут, то там, под его диктовку, и рот разинул: из
простого мясистого, жирного и брыкливого коня возник неодолимый конь
Диомеда, готовый растоптать и сожрать всех и все.
- Молодецко! - воскликнул, радуясь, сам Висленев.
- Теперь бы кому-нибудь прочесть, чтобы взглянуть на впечатление, -
посоветовал Горданов.
Висленев назвал своего "соседа по имению", Феоктиста Меридианова,
который пришел в своих кимрских туфлях, и все терпеливо прослушал и потом,
по своему обыкновению, подражая простонародному говору, сказал, что как все
это не при нем писано, то он не хочет и лезть с суконным рылом в калачный
ряд, чтобы судить о такой политичной материи, а думает лишь только одно, что
в старину за это
Дали б в назидание
Так ударов со сто,
Чтобы помнил здание
У (имя рек) моста.
Горданов при этих словах Меридианова изловил под столом Висленева за
полу сюртука и сильно потянул его вниз, дескать, осторожность, осторожность!
- Этот человек совсем мне не нравится, - заговорил Горданов, когда
Меридианов вышел. - Он мне очень подозрителен, и так как тебе все равно
отдавать мне эту статью для перевода на польский язык, то давай-ка, брат, я
возьму ее лучше теперь же.
- На ч
соглашаться. Во имя этих мифических их заиграл на Висленеве и Горданов. Он
говорил ему, как надо приспособиться, чтобы допекать их, так чтобы они
чувствовали; но как ни осторожно Горданов подходил с своими указаниями к
Висленеву, последнего все-таки неприятно задевало, что его учат, и он даже
по поводу указаний Горданова на их вкус и права отвечал:
- Ну, и довольно, ты мне скажи, на какой вкус, и этого с меня и
довольно, а я уже знаю как потрафить.
И он потрафлял: статья, поправлявшаяся в течение ночи, к утру
становилась змея и василиска злее, но приходил Горданов, прослушивал ее и
находил, что опять мягко.
- Не то, - говорил он, - чтобы чего недоставало, напротив, здесь все
есть, но знаешь... Поясню тебе примером: тебя, положим, попросили купить
жирную лошадь...
- Я и куплю жирную, - перебил Висленев.
- Да, но она все-таки может не понравиться, или круп недостаточно
жирен, или шея толста, а я то же самое количество жира да хотел бы
расположить иначе, и тогда она и будет отвечать требованиям. Вот для этого
берут коня и выпотняют его, то есть перекладывают жир с шеи на круп, с крупа
на ребро и т. п. Это надо поделать еще и с твоею прекрасною статьей, - ее
надо выпотнить.
- Я этого даже никогда и не слыхал, чтобы по произволу перемещали жир с
одной части тела на другую, - отвечал Висленев.
- Ну, вот видишь ли, а между тем это всякий цыган знает: на жирное
место, которое хотят облегчить, кладут войлочные потники, а те, куда жир
перевесть хотят, водой помачивают, да и гоняют коня, пока он в
соответственное положение придет. Не знал ты это?
- Не знал.
- Ну, так знай и, если хочешь, дай мне, я твою статью попотню.
Согласен?
- Бери.
- Нет, я это тут же при тебе. Видишь, вот тут это вон вычеркни, а
вместо этого вот что напиши, а сюда на место того вот это поставь, а тут...
И Горданов как пошел выпотнять висленевскую статью, так Висленев,
быстро чертивший то тут, то там, под его диктовку, и рот разинул: из
простого мясистого, жирного и брыкливого коня возник неодолимый конь
Диомеда, готовый растоптать и сожрать всех и все.
- Молодецко! - воскликнул, радуясь, сам Висленев.
- Теперь бы кому-нибудь прочесть, чтобы взглянуть на впечатление, -
посоветовал Горданов.
Висленев назвал своего "соседа по имению", Феоктиста Меридианова,
который пришел в своих кимрских туфлях, и все терпеливо прослушал и потом,
по своему обыкновению, подражая простонародному говору, сказал, что как все
это не при нем писано, то он не хочет и лезть с суконным рылом в калачный
ряд, чтобы судить о такой политичной материи, а думает лишь только одно, что
в старину за это
Дали б в назидание
Так ударов со сто,
Чтобы помнил здание
У (имя рек) моста.
Горданов при этих словах Меридианова изловил под столом Висленева за
полу сюртука и сильно потянул его вниз, дескать, осторожность, осторожность!
- Этот человек совсем мне не нравится, - заговорил Горданов, когда
Меридианов вышел. - Он мне очень подозрителен, и так как тебе все равно
отдавать мне эту статью для перевода на польский язык, то давай-ка, брат, я
возьму ее лучше теперь же.
- На ч