слова с этим сыном продавца янтарей, и сказал:
- А вы правы, я зашел к вам не для пустого времяпрепровождения, а по
делу.
- Я был в этом уверен: времени по пустякам и без того препровождено
очень много.
- Только не вами, надеюсь, - проговорил сквозь улыбку Горданов.
Кишенский волоском не ворохнулся, не моргнул и ни звука не ответил. Это
еще более не понравилось Горданову, но сделало его решительнее.
- У меня есть один план... или, как это у нас в старину говорилось,
одно "предприятие", весьма для вас небезвыгодное.
Кишенский мешал ложечкой в стакане и молчал.
- Вы не прочь от аферы, или вы аферами пренебрегаете?
- Надо знать, какая афера.
- Разумеется, выгодная афера и верная.
- Всякий, предлагая свою аферу, представляет ее и верною и выгодною, а
на деле часто отходит черт знает что. Но я не совсем понимаю, почему вы с
аферой отнеслись ко мне? Я ведь человек занятой и большими капиталами не
ворочаю: есть люди, гораздо более меня удобные для этих операций.
- Для той аферы, которую я намерен предложить вам, нет человека
удобного более вас, потому что она вас одних более других касается.
- Касается меня?
- Да; касается вас - лично вас, господин Кишенский.
- Позвольте выслушать.
- Извольте-с. У меня есть мысль, соображение или, лучше сказать,
совершенно верный, математически рассчитанный и точный, зрело обдуманный
план в полгода времени сделать из двадцати пяти тысяч рублей серебром
громадное состояние в несколько десятков миллионов.
Горданов остановился и уставил глаза на Кишенского, который смотрел на
него неподвижными, остолбеневшими глазами и вдруг неожиданно позвонил.
- Вы не думаете ли, что я сумасшедший? - спросил Горданов.
- Нет; это я звоню для того, чтобы мне переменили стакан. Что же
касается до вашего способа быстрого наживания миллионов, то мы в последнее
время отвыкли удивляться подобным предложениям. Начиная с предложения
Ванскок учредить кошачий завод, у нас все приготовили руки к миллионам, j
- Но между дурацкою башкой Ванскок и моею головой, я думаю, вы
допускаете же какую-нибудь разницу.
- О, разумеется! Я знаю, что вы человек умный, но только позвольте вам
по-старому, по-дружески сказать, что ведь никто и не делает так
легкомысленно самых опрометчивых глупостей, как умные люди.
- Это мы увидим. Я вам не стану нахваливать мой план, как цыган лошадь:
мой верный план в этом не нуждается, и я не к тому иду теперь. Кроме того,
что вы о нем знаете из этих слов, я до времени не открою вам ничего и уже,
разумеется, не попрошу у вас под мои соображения ни денег, ни кредита, ни
поручительства.
- Я ни за кого не ручаюсь.
- Я знаю, и мне для меня от вас пока ничего не нужно. Но план мой
верен: вы знаете, что я служил в западном крае и, кажется, служил не дурно:
я получал больше двух тысяч содержания, чего с меня, одинокого человека,
было, конечно, весьма довольно; ужиться я по моему характеру могу решительно
со всяким начальством, каких бы воззрений и систем оно ни держалось.
- Я это знаю.
- И между тем я бросил эту службу.
- Очень сожалею.
- Подождите жалеть. Служить там это не то, что служить здесь, как,
например, вы служите.
- Я ведь служу по найму, - у меня нет прав на коронную службу.
- Это все равно, но вы тем не менее чело
- А вы правы, я зашел к вам не для пустого времяпрепровождения, а по
делу.
- Я был в этом уверен: времени по пустякам и без того препровождено
очень много.
- Только не вами, надеюсь, - проговорил сквозь улыбку Горданов.
Кишенский волоском не ворохнулся, не моргнул и ни звука не ответил. Это
еще более не понравилось Горданову, но сделало его решительнее.
- У меня есть один план... или, как это у нас в старину говорилось,
одно "предприятие", весьма для вас небезвыгодное.
Кишенский мешал ложечкой в стакане и молчал.
- Вы не прочь от аферы, или вы аферами пренебрегаете?
- Надо знать, какая афера.
- Разумеется, выгодная афера и верная.
- Всякий, предлагая свою аферу, представляет ее и верною и выгодною, а
на деле часто отходит черт знает что. Но я не совсем понимаю, почему вы с
аферой отнеслись ко мне? Я ведь человек занятой и большими капиталами не
ворочаю: есть люди, гораздо более меня удобные для этих операций.
- Для той аферы, которую я намерен предложить вам, нет человека
удобного более вас, потому что она вас одних более других касается.
- Касается меня?
- Да; касается вас - лично вас, господин Кишенский.
- Позвольте выслушать.
- Извольте-с. У меня есть мысль, соображение или, лучше сказать,
совершенно верный, математически рассчитанный и точный, зрело обдуманный
план в полгода времени сделать из двадцати пяти тысяч рублей серебром
громадное состояние в несколько десятков миллионов.
Горданов остановился и уставил глаза на Кишенского, который смотрел на
него неподвижными, остолбеневшими глазами и вдруг неожиданно позвонил.
- Вы не думаете ли, что я сумасшедший? - спросил Горданов.
- Нет; это я звоню для того, чтобы мне переменили стакан. Что же
касается до вашего способа быстрого наживания миллионов, то мы в последнее
время отвыкли удивляться подобным предложениям. Начиная с предложения
Ванскок учредить кошачий завод, у нас все приготовили руки к миллионам, j
- Но между дурацкою башкой Ванскок и моею головой, я думаю, вы
допускаете же какую-нибудь разницу.
- О, разумеется! Я знаю, что вы человек умный, но только позвольте вам
по-старому, по-дружески сказать, что ведь никто и не делает так
легкомысленно самых опрометчивых глупостей, как умные люди.
- Это мы увидим. Я вам не стану нахваливать мой план, как цыган лошадь:
мой верный план в этом не нуждается, и я не к тому иду теперь. Кроме того,
что вы о нем знаете из этих слов, я до времени не открою вам ничего и уже,
разумеется, не попрошу у вас под мои соображения ни денег, ни кредита, ни
поручительства.
- Я ни за кого не ручаюсь.
- Я знаю, и мне для меня от вас пока ничего не нужно. Но план мой
верен: вы знаете, что я служил в западном крае и, кажется, служил не дурно:
я получал больше двух тысяч содержания, чего с меня, одинокого человека,
было, конечно, весьма довольно; ужиться я по моему характеру могу решительно
со всяким начальством, каких бы воззрений и систем оно ни держалось.
- Я это знаю.
- И между тем я бросил эту службу.
- Очень сожалею.
- Подождите жалеть. Служить там это не то, что служить здесь, как,
например, вы служите.
- Я ведь служу по найму, - у меня нет прав на коронную службу.
- Это все равно, но вы тем не менее чело