ать пять
рублей на бедных ее староверческого прихода (которым она благотворила
втайне) и узнал от нее, что литераторствующий ростовщик Тихон Кишенский
развернул будто бы огромные денежные дела. Павел Николаевич в этом немножко
поусомнился.
- На большие дела, голубка Ванскок, нужны и не малые деньги, - заметил
он своей гостье, нежась пред нею на диване.
- А разве же у него их не было? - прозвенела в ответ Ванскок.
- Были? Вы "бедная пастушка, ваш мир лишь этот луг" и вам простительно
не знать, что такое нынче называется порядочные деньги. Вы ведь небось
думаете, что "порядочные деньги" это значит сто рублей, а тысяча так уж это
на ваш взгляд несметная казна.
- Не беспокойтесь, я очень хорошо знаю, что значит несметная казна.
- Ну что же это такое, например, по-вашему?
- По-моему, это, например, тысяч двести или триста.
- Ага! браво, браво, Ванскок! Хорошо вы, я вижу, напрактиковались и
кое-что постигаете.
Помадная банка сделала ироническую гримаску и ответила:
- Ужа-а-сно! есть что постигать!
- Нет, право, навострилась девушка хоть куда; теперь вас можно даже и
замуж выдавать.
- Мне эти шутки противны.
- Ну, хорошо, оставим эти шутки и возвратимся к нашему Кишенскому.
- Он больше ваш, чем мой, подлый жид, которого я ненавижу.
- Ну, все равно, но дело в том, что ведь ему сотню тысяч негде было
взять, чтобы развертывать большие дела. Это вы, дитя мое, легкомысленностью
увлекаетесь.
- Отчего это?
- Оттого, что я оставил его два года тому назад с кассой ссуд в
полтораста рублей, из которых он давал по три целковых Висленеву под пальто,
да давал под ваши схимонашеские ряски.
- Ну и что же такое?
- Да вот только и всего, неоткуда ему было, значит, так разбогатеть. Я
согласен, что с тех пор он мог удесятерить свой капитал, но усотерить...
- А он его утысячерил!
Горданов посмотрел снисходительно на собеседницу и, улыбаясь,
проговорил:
- Не говорите, Ванскок, такого вздора.
- Это не вздор-с, а истина.
- Что ж это, стало быть, у него, по-вашему, теперь до полутораста
тысяч?
- Если не больше, - спокойно ответила Ванскок.
- Вы сходите с ума, - проговорил тихо Горданов, снова потягиваясь на
диване. - Я вам еще готов дать пятьдесят рублей на вашу богадельню, если вы
мне докажете, что у Кишенского был источник, из которого он хватил капитал,
на который бы мог так развернуться.
- Давайте пятьдесят рублей.
- Скажите, тогда и дам.
- Нет, вы обманете.
- Говорю вам, что не обману.
- Так давайте.
- Нет, вы прежде скажите, откуда Тишка взял большой капитал?
- Фигурина дала.
- Кто-о-о?
- Фигурина, Алина Фигурина, дочь полицейского полковника, который
тогда, помните, арестовал Висленева.
Горданов наморщил брови и с напряженным вниманием продолжал
допрашивать:
- Что же эта Алина - вдова или девушка?
- Да она не замужем.
- Сирота, стало быть, и получила наследство?
- Ничуть не бывало.
- Так откуда же у нее деньги? Двести тысяч, что ли, она выиграла?
- Отец ее награбил себе денег.
- Да ведь то отец, а она-то что же такое?
- Она украла их у отца.
- Украла?
- Что, это вас удивляет? Ну да, она украла.
- Что ж она - воровка, что ли?
- Зачем воровка, она до сих пор честная женщина: отец ее б
рублей на бедных ее староверческого прихода (которым она благотворила
втайне) и узнал от нее, что литераторствующий ростовщик Тихон Кишенский
развернул будто бы огромные денежные дела. Павел Николаевич в этом немножко
поусомнился.
- На большие дела, голубка Ванскок, нужны и не малые деньги, - заметил
он своей гостье, нежась пред нею на диване.
- А разве же у него их не было? - прозвенела в ответ Ванскок.
- Были? Вы "бедная пастушка, ваш мир лишь этот луг" и вам простительно
не знать, что такое нынче называется порядочные деньги. Вы ведь небось
думаете, что "порядочные деньги" это значит сто рублей, а тысяча так уж это
на ваш взгляд несметная казна.
- Не беспокойтесь, я очень хорошо знаю, что значит несметная казна.
- Ну что же это такое, например, по-вашему?
- По-моему, это, например, тысяч двести или триста.
- Ага! браво, браво, Ванскок! Хорошо вы, я вижу, напрактиковались и
кое-что постигаете.
Помадная банка сделала ироническую гримаску и ответила:
- Ужа-а-сно! есть что постигать!
- Нет, право, навострилась девушка хоть куда; теперь вас можно даже и
замуж выдавать.
- Мне эти шутки противны.
- Ну, хорошо, оставим эти шутки и возвратимся к нашему Кишенскому.
- Он больше ваш, чем мой, подлый жид, которого я ненавижу.
- Ну, все равно, но дело в том, что ведь ему сотню тысяч негде было
взять, чтобы развертывать большие дела. Это вы, дитя мое, легкомысленностью
увлекаетесь.
- Отчего это?
- Оттого, что я оставил его два года тому назад с кассой ссуд в
полтораста рублей, из которых он давал по три целковых Висленеву под пальто,
да давал под ваши схимонашеские ряски.
- Ну и что же такое?
- Да вот только и всего, неоткуда ему было, значит, так разбогатеть. Я
согласен, что с тех пор он мог удесятерить свой капитал, но усотерить...
- А он его утысячерил!
Горданов посмотрел снисходительно на собеседницу и, улыбаясь,
проговорил:
- Не говорите, Ванскок, такого вздора.
- Это не вздор-с, а истина.
- Что ж это, стало быть, у него, по-вашему, теперь до полутораста
тысяч?
- Если не больше, - спокойно ответила Ванскок.
- Вы сходите с ума, - проговорил тихо Горданов, снова потягиваясь на
диване. - Я вам еще готов дать пятьдесят рублей на вашу богадельню, если вы
мне докажете, что у Кишенского был источник, из которого он хватил капитал,
на который бы мог так развернуться.
- Давайте пятьдесят рублей.
- Скажите, тогда и дам.
- Нет, вы обманете.
- Говорю вам, что не обману.
- Так давайте.
- Нет, вы прежде скажите, откуда Тишка взял большой капитал?
- Фигурина дала.
- Кто-о-о?
- Фигурина, Алина Фигурина, дочь полицейского полковника, который
тогда, помните, арестовал Висленева.
Горданов наморщил брови и с напряженным вниманием продолжал
допрашивать:
- Что же эта Алина - вдова или девушка?
- Да она не замужем.
- Сирота, стало быть, и получила наследство?
- Ничуть не бывало.
- Так откуда же у нее деньги? Двести тысяч, что ли, она выиграла?
- Отец ее награбил себе денег.
- Да ведь то отец, а она-то что же такое?
- Она украла их у отца.
- Украла?
- Что, это вас удивляет? Ну да, она украла.
- Что ж она - воровка, что ли?
- Зачем воровка, она до сих пор честная женщина: отец ее б