платье какое же?
- Оно больше как коричневое.
- Ну вот видите: какое же уж это зеленое! Нет, вам к лету надо
настоящее зеленое, - как травка-муравка. Ну да погодите, - моргнул он, - я
барышню попрошу, чтоб она вам свое подарила: у нее ведь уж наверное есть
зеленое платье?
- У них есть-с.
"Ага! вот оно кто это был!" - подумал Висленев и, взяв из рук девочки
полотенце, сухо спросил:
- А у барышни зеленое платье какое и с какою отделкой?
- Крепоновое-с, с такою же и с отделкой-с.
"Опять не то", - подумал Висленев и затем, довольно скоро одевшись и
сияя свежестью лица и туалета, вышел в залу к сестре.
Иосаф Платонович, появясь пред сестрой, старался иметь вид как можно
более живой, веселый и беспечный.
- Я тебя перепугал немножко сегодня ночью, матушка-сестрица! - начал
он, целуя руку Ларисы.
- Полно, пожалуйста, я уж про это забыла.
- Ты выспалась?
- О, как нельзя лучше! Я не люблю много спать. Вот чай и вот хлеб, -
добавила она, подавая брату стакан и корзинку с печеньем"
- Постой!.. Но какой же ты разбойник, Лара! - отвечал, весело улыбаясь
во все лицо и отступя шаг назад, Висленев.
- Что такое? Лариса оглянулась.
- Как ты злодейски хороша!
- Ах, да перестань же наконец, Joseph!
- Да что же делать, когда я никак не привыкну?
Лариса засмеялась.
- Этот желтый цвет особенно идет к твоему лицу и волосам.
- Он идет ко всем брюнеткам.
- А кстати о цветах! - проговорил он и, оглянувшись, добавил
полушепотом, - знаешь, какая преуморительная вещь: я, умываясь, разболтался
с твоей маленькой камер-фрау.
- С Малашей?
- Да, и она мне рассказала все свои платья.
- Да, я знаю, она большая кокетка.
- Что же, ведь это ничего: то есть я хочу сказать, что когда кокетство
не выходит из границ, так это ничего. Я потому на этом и остановился, что
предел не нарушен: знаешь, все это у нее так просто и имеет свой особенный
букет - букет девичьей старого господского дома. Я должен тебе сознаться, я
очень люблю эти старые патриархальные черты господской дворни... "зеленого,
говорит, только нет у нее". Я ей сегодня подарю зеленое платье - ты
позволишь?
- Сделай милость.
- Да, а то она и в виду его не имеет: "у барышни, говорит, есть одно
крепоновое зеленое".
- Я и того никогда не ношу.
- Отчего же не носишь? Тебе зеленый цвет должен быть очень к лицу.
- Так не ношу.
- Почему же так? - шутил Иосаф Платонович. - Какая же ты странная с
этими своими "таками". Никого не любит - "так", печенку кладет Подозерову -
"так", зеленое платье сошьет и не носит - "так". А знаешь, нет действия без
причины?
- Ах, Боже мой! еще и на это будто нужна причина? После этого я могу
думать, что и ты имеешь особую причину допрашивать меня о зеленом платье?
- Конечно, конечно, есть и на это причина. Без причины ничего не
делается.
- Ну, так мне мое зеленое платье не нравится.
- Ну, вот и причина! А вели мне его показать; пожалуйста.
- Вот фантазия!
- Ну, фантазия, - потешь мою фантазию. Ты так хороша, так
безукоризненно хороша, все, что тобою сделано, все, что принадлежит тебе,
так изящно, что я даже горжусь, принадлежа тебе в качестве брата. Малаша! -
обратился он к девочке, проходившей в эту минуту чрез комнату, - принесите
мне сюда барышнино зелен
- Оно больше как коричневое.
- Ну вот видите: какое же уж это зеленое! Нет, вам к лету надо
настоящее зеленое, - как травка-муравка. Ну да погодите, - моргнул он, - я
барышню попрошу, чтоб она вам свое подарила: у нее ведь уж наверное есть
зеленое платье?
- У них есть-с.
"Ага! вот оно кто это был!" - подумал Висленев и, взяв из рук девочки
полотенце, сухо спросил:
- А у барышни зеленое платье какое и с какою отделкой?
- Крепоновое-с, с такою же и с отделкой-с.
"Опять не то", - подумал Висленев и затем, довольно скоро одевшись и
сияя свежестью лица и туалета, вышел в залу к сестре.
Иосаф Платонович, появясь пред сестрой, старался иметь вид как можно
более живой, веселый и беспечный.
- Я тебя перепугал немножко сегодня ночью, матушка-сестрица! - начал
он, целуя руку Ларисы.
- Полно, пожалуйста, я уж про это забыла.
- Ты выспалась?
- О, как нельзя лучше! Я не люблю много спать. Вот чай и вот хлеб, -
добавила она, подавая брату стакан и корзинку с печеньем"
- Постой!.. Но какой же ты разбойник, Лара! - отвечал, весело улыбаясь
во все лицо и отступя шаг назад, Висленев.
- Что такое? Лариса оглянулась.
- Как ты злодейски хороша!
- Ах, да перестань же наконец, Joseph!
- Да что же делать, когда я никак не привыкну?
Лариса засмеялась.
- Этот желтый цвет особенно идет к твоему лицу и волосам.
- Он идет ко всем брюнеткам.
- А кстати о цветах! - проговорил он и, оглянувшись, добавил
полушепотом, - знаешь, какая преуморительная вещь: я, умываясь, разболтался
с твоей маленькой камер-фрау.
- С Малашей?
- Да, и она мне рассказала все свои платья.
- Да, я знаю, она большая кокетка.
- Что же, ведь это ничего: то есть я хочу сказать, что когда кокетство
не выходит из границ, так это ничего. Я потому на этом и остановился, что
предел не нарушен: знаешь, все это у нее так просто и имеет свой особенный
букет - букет девичьей старого господского дома. Я должен тебе сознаться, я
очень люблю эти старые патриархальные черты господской дворни... "зеленого,
говорит, только нет у нее". Я ей сегодня подарю зеленое платье - ты
позволишь?
- Сделай милость.
- Да, а то она и в виду его не имеет: "у барышни, говорит, есть одно
крепоновое зеленое".
- Я и того никогда не ношу.
- Отчего же не носишь? Тебе зеленый цвет должен быть очень к лицу.
- Так не ношу.
- Почему же так? - шутил Иосаф Платонович. - Какая же ты странная с
этими своими "таками". Никого не любит - "так", печенку кладет Подозерову -
"так", зеленое платье сошьет и не носит - "так". А знаешь, нет действия без
причины?
- Ах, Боже мой! еще и на это будто нужна причина? После этого я могу
думать, что и ты имеешь особую причину допрашивать меня о зеленом платье?
- Конечно, конечно, есть и на это причина. Без причины ничего не
делается.
- Ну, так мне мое зеленое платье не нравится.
- Ну, вот и причина! А вели мне его показать; пожалуйста.
- Вот фантазия!
- Ну, фантазия, - потешь мою фантазию. Ты так хороша, так
безукоризненно хороша, все, что тобою сделано, все, что принадлежит тебе,
так изящно, что я даже горжусь, принадлежа тебе в качестве брата. Малаша! -
обратился он к девочке, проходившей в эту минуту чрез комнату, - принесите
мне сюда барышнино зелен