то
ее превосходительство, Александра Ивановна... или кто-нибудь из прислуги?
Вот это был бы тогда сюрприз, это очень вежливо и до подлости догадливо, но
это прескверно на всякий случай... Мне просто одно спасение может быть в
том, чтобы предоставить себя его великодушию... сказать ему все, открыть
свое недоверие, покаяться, признаться... Вот, извольте видеть, проклятая
судьба сама руками выдает меня этому человеку!.. Но надо же явиться, пора
дать знать, что я проснулся".
Он сделал несколько шагов и остановился.
- Взглянуть в глаза сестре?.. ужасно!.. Но что же делать?.. Нужен
кураж!.. Ну, напусти, Господи, смелость!
Он надел шлафрок и, отворив дверь в переднюю, крикнул:
- Лара, ты встала?
- Да; что тебе нужно, Joseph?
- О-о! голос нежен и ласков, - радостно заметил Висленев. - Нет, да
ведь мало мудреного, что она и в самом деле, пожалуй, ничего и не поняла...
Пришли, дружок, девушку дать мне умыться! - воскликнул он громко и,
засвистав, смело зашлепал туфлями по полу.
В комнату его предстала двенадцатилетняя девочка с блестящим медным
тазом и таким же кувшином и табуреткою.
Это была та самая девочка, которая ввела его вчера в сад. Она одета
сегодня, как и вчера, в темном люстриновом платьице, с зеленым шерстяным
фартуком.
"Есть зелень, да совсем не та", - подумал Висленев, засучивая рукава
своей рубашки и приготовляясь умываться.
- Вас как зовут? - спросил он девочку.
- Меня-с? - переспросила она тоненьким голосом.
- Да-с, вас-с, - передразнил ее фистулой Висленев. Девочка покраснела и
отвечала, что ее зовут Малашей.
- Прекрасное имя! Вы им довольны или нет? Девочка молчала.
- Довольны вы или нет, что вас зовут Малашей? Опять молчание.
- Что же вы молчите? Не хотели бы вы, например, чтобы вас лучше звали
Дуней или Сашей?
- Нет-с, не хочу-с.
- Отчего же вы не хотите? Стало быть, вам ваше имя нравится?
- Надо какое Бог дал-с.
- А-а! По-вашему, имена Бог дает; ну тогда это другое дело. А отец и
мать у вас живы?
- Папенька в солдатах, а маменька здесь.
- Здесь в городе?
Девочка раскрыла большие, до сих пор полуопущенные глаза и отвечала не
без удивления.
- Моя маменька здесь у нашей барышни в кухарках.
- У какой барышни?
- У Ларисы Платоновны.
- А-а, так вы вместе с маменькой?
- Вместе-с.
- Так это вам чудесно!
Девочка отмолчалась.
- И вам тоже моя сестра платит жалованье? - приставал к ней Висленев.
- Нет-с; барышня мне после будет платить, а теперь они маменьке платят,
а меня только одевают.
- Вот что!.. И что же, много барышня нашила вам платьев?
Девочка сконфузилась, улыбнулась и, потупя глаза, отвечала:
- Много-с.
- Небось у вас, гляди, и розовое платье есть? - шутил Висленев.
- Есть-с и розовое.
- А? - переспросил Висленев, прерывая на минуту свое умыванье.
- Есть-с и розовое, голубое есть, - отвечала девочка, осмеливаясь с
быстротой, свойственною ее возрасту.
- И белое есть?
- И белое тоже есть-с.
- А зеленое?
- Зеленого нету-с.
- Что же так? - это плохо. Зеленое непременно нужно. Вы себе из
маменькиного по крайней мере перешейте, когда она поносит его.
- У маменьки настоящего зеленого тоже нет-с.
- Настоящего зеленого тоже нет! Скажите, пожалуйста. А ее не настоящее
зеленое
ее превосходительство, Александра Ивановна... или кто-нибудь из прислуги?
Вот это был бы тогда сюрприз, это очень вежливо и до подлости догадливо, но
это прескверно на всякий случай... Мне просто одно спасение может быть в
том, чтобы предоставить себя его великодушию... сказать ему все, открыть
свое недоверие, покаяться, признаться... Вот, извольте видеть, проклятая
судьба сама руками выдает меня этому человеку!.. Но надо же явиться, пора
дать знать, что я проснулся".
Он сделал несколько шагов и остановился.
- Взглянуть в глаза сестре?.. ужасно!.. Но что же делать?.. Нужен
кураж!.. Ну, напусти, Господи, смелость!
Он надел шлафрок и, отворив дверь в переднюю, крикнул:
- Лара, ты встала?
- Да; что тебе нужно, Joseph?
- О-о! голос нежен и ласков, - радостно заметил Висленев. - Нет, да
ведь мало мудреного, что она и в самом деле, пожалуй, ничего и не поняла...
Пришли, дружок, девушку дать мне умыться! - воскликнул он громко и,
засвистав, смело зашлепал туфлями по полу.
В комнату его предстала двенадцатилетняя девочка с блестящим медным
тазом и таким же кувшином и табуреткою.
Это была та самая девочка, которая ввела его вчера в сад. Она одета
сегодня, как и вчера, в темном люстриновом платьице, с зеленым шерстяным
фартуком.
"Есть зелень, да совсем не та", - подумал Висленев, засучивая рукава
своей рубашки и приготовляясь умываться.
- Вас как зовут? - спросил он девочку.
- Меня-с? - переспросила она тоненьким голосом.
- Да-с, вас-с, - передразнил ее фистулой Висленев. Девочка покраснела и
отвечала, что ее зовут Малашей.
- Прекрасное имя! Вы им довольны или нет? Девочка молчала.
- Довольны вы или нет, что вас зовут Малашей? Опять молчание.
- Что же вы молчите? Не хотели бы вы, например, чтобы вас лучше звали
Дуней или Сашей?
- Нет-с, не хочу-с.
- Отчего же вы не хотите? Стало быть, вам ваше имя нравится?
- Надо какое Бог дал-с.
- А-а! По-вашему, имена Бог дает; ну тогда это другое дело. А отец и
мать у вас живы?
- Папенька в солдатах, а маменька здесь.
- Здесь в городе?
Девочка раскрыла большие, до сих пор полуопущенные глаза и отвечала не
без удивления.
- Моя маменька здесь у нашей барышни в кухарках.
- У какой барышни?
- У Ларисы Платоновны.
- А-а, так вы вместе с маменькой?
- Вместе-с.
- Так это вам чудесно!
Девочка отмолчалась.
- И вам тоже моя сестра платит жалованье? - приставал к ней Висленев.
- Нет-с; барышня мне после будет платить, а теперь они маменьке платят,
а меня только одевают.
- Вот что!.. И что же, много барышня нашила вам платьев?
Девочка сконфузилась, улыбнулась и, потупя глаза, отвечала:
- Много-с.
- Небось у вас, гляди, и розовое платье есть? - шутил Висленев.
- Есть-с и розовое.
- А? - переспросил Висленев, прерывая на минуту свое умыванье.
- Есть-с и розовое, голубое есть, - отвечала девочка, осмеливаясь с
быстротой, свойственною ее возрасту.
- И белое есть?
- И белое тоже есть-с.
- А зеленое?
- Зеленого нету-с.
- Что же так? - это плохо. Зеленое непременно нужно. Вы себе из
маменькиного по крайней мере перешейте, когда она поносит его.
- У маменьки настоящего зеленого тоже нет-с.
- Настоящего зеленого тоже нет! Скажите, пожалуйста. А ее не настоящее
зеленое