Горданов, погасив сперва свечи, и
заговорила:
- Вон видишь ты тот бельведер над домом, вправо, на горе? Тот наш дом,
а в этом бельведере, в фонаре, моя библиотека и мой приют. Оттуда я тебе
через несколько часов дам знать, верны ли мои подозрения насчет завещания в
пользу Кюлевейна... и если они верны... то... этой белой занавесы, которая
парусит в открытом окне, там не будет завтра утром, и ты тогда... поймешь,
что дело наше скверно, что миг наступает решительный.
С этим она сжала руку Горданова и, взяв со стула свою шинель, начала
одеваться. Горданов хотел ей помочь, но она его устранила.
- Я вовсе не желаю, - сказала она, - чтобы ты меня рассматривал в этом
уродстве.
- Ты, Душенька, во всех нарядах хороша.
- Только не в траурной ливрее, а впрочем, мне это очень приятно, что ты
так весел и шутлив.
- Мешай дело с бездельем: с ума не сойдешь.
- И прекрасно, - продолжала она, застегивая частые петли шинели. -
Держись же хорошенько, и если ты не сделаешь ошибки, то ты будешь владеть
моим мужем вполне, а потом... обстоятельства покажут, что делать. Вообще
заставь только, чтоб от тебя здесь приходили в восторг, в восхищение, в
ужас, и когда вода будет возмущена...
- Но ты с ума сошла!.. Твой муж меня не примет!
- О, разумеется, не примет!.. если та сам к нему приедешь, но если он
тебя позовет, тогда, надеюсь, будет другое дело. Пришли ко мне, пожалуйста,
Висленева... его я могу принимать, и заставлю его быть трубой твоей славы.
- Но этот шут тебя чуждается.
- А пусть он раз придет, и тогда он больше не будет меня чуждаться,
Только уже вы, Павел, пожалуйста, не ведите регистра моим прегрешениям, -
нам теперь совсем не до этого вздора... Висленев будет наш козел, на
которого мы сложим наши грехи.
- Это очень умно, но ты только должна знать, что он ведь оратор и у
него правая пола ума слишком заходит за левую. Он все будет путаться и не
распахнется.
- Не бойся, он распахнется, так что его после и не застегнешь.
- Но я тебе хочу сказать, что на нем ужасно трудно что-нибудь сыграть.
- Ну, есть мастера, которые дают концерты и на фаготе.
- Но зачем именно он тебе нужен, он, ничтожный мальчишка?
- А видишь, Поль, когда взрослый человек хочет достать плод, он всегда
посылает мальчика трясти дерево.
- Смотри сама: с ним даже и кокетство нужно совершенно особого рода.
- Милый друг, не режь льву мяса, ему на это природа зубы дала.
- Беру мои слова назад.
- А я иду вперед. Прощай!.. Ах, да! завтра же сделай визит
губернаторше, и на днях же найдем случай пожертвовать две тысячи рублей в
пользу ее детских приютов. Это первая взятка, которую ты кинешь обществу
вперед за нужную тебе индульгенцию. Деньги будут, не жалей их, - за все
Испания заплатит... Видеться мы с тобой и не будем, пока приедет мой муж:
рисковать из-за свиданий непростительно. Висленев же должен быть у меня до
тех пор, и чем скорей, тем лучше. Да вот еще что: в новом месте людей трудно
узнать скоро, как ты ни будь умен, и потому я должна дать тебе несколько
советов. Ты сразу напал на самых нужных нам людей.
- Я их всех разглядел.
- Смотри, - она стала загибать один по одному пальцы на левой руке, -
генерал Синтянин предатель, но его опасаться особенно нечего; жена его - это
женщина умная и характера стального; майор Форов - чес
заговорила:
- Вон видишь ты тот бельведер над домом, вправо, на горе? Тот наш дом,
а в этом бельведере, в фонаре, моя библиотека и мой приют. Оттуда я тебе
через несколько часов дам знать, верны ли мои подозрения насчет завещания в
пользу Кюлевейна... и если они верны... то... этой белой занавесы, которая
парусит в открытом окне, там не будет завтра утром, и ты тогда... поймешь,
что дело наше скверно, что миг наступает решительный.
С этим она сжала руку Горданова и, взяв со стула свою шинель, начала
одеваться. Горданов хотел ей помочь, но она его устранила.
- Я вовсе не желаю, - сказала она, - чтобы ты меня рассматривал в этом
уродстве.
- Ты, Душенька, во всех нарядах хороша.
- Только не в траурной ливрее, а впрочем, мне это очень приятно, что ты
так весел и шутлив.
- Мешай дело с бездельем: с ума не сойдешь.
- И прекрасно, - продолжала она, застегивая частые петли шинели. -
Держись же хорошенько, и если ты не сделаешь ошибки, то ты будешь владеть
моим мужем вполне, а потом... обстоятельства покажут, что делать. Вообще
заставь только, чтоб от тебя здесь приходили в восторг, в восхищение, в
ужас, и когда вода будет возмущена...
- Но ты с ума сошла!.. Твой муж меня не примет!
- О, разумеется, не примет!.. если та сам к нему приедешь, но если он
тебя позовет, тогда, надеюсь, будет другое дело. Пришли ко мне, пожалуйста,
Висленева... его я могу принимать, и заставлю его быть трубой твоей славы.
- Но этот шут тебя чуждается.
- А пусть он раз придет, и тогда он больше не будет меня чуждаться,
Только уже вы, Павел, пожалуйста, не ведите регистра моим прегрешениям, -
нам теперь совсем не до этого вздора... Висленев будет наш козел, на
которого мы сложим наши грехи.
- Это очень умно, но ты только должна знать, что он ведь оратор и у
него правая пола ума слишком заходит за левую. Он все будет путаться и не
распахнется.
- Не бойся, он распахнется, так что его после и не застегнешь.
- Но я тебе хочу сказать, что на нем ужасно трудно что-нибудь сыграть.
- Ну, есть мастера, которые дают концерты и на фаготе.
- Но зачем именно он тебе нужен, он, ничтожный мальчишка?
- А видишь, Поль, когда взрослый человек хочет достать плод, он всегда
посылает мальчика трясти дерево.
- Смотри сама: с ним даже и кокетство нужно совершенно особого рода.
- Милый друг, не режь льву мяса, ему на это природа зубы дала.
- Беру мои слова назад.
- А я иду вперед. Прощай!.. Ах, да! завтра же сделай визит
губернаторше, и на днях же найдем случай пожертвовать две тысячи рублей в
пользу ее детских приютов. Это первая взятка, которую ты кинешь обществу
вперед за нужную тебе индульгенцию. Деньги будут, не жалей их, - за все
Испания заплатит... Видеться мы с тобой и не будем, пока приедет мой муж:
рисковать из-за свиданий непростительно. Висленев же должен быть у меня до
тех пор, и чем скорей, тем лучше. Да вот еще что: в новом месте людей трудно
узнать скоро, как ты ни будь умен, и потому я должна дать тебе несколько
советов. Ты сразу напал на самых нужных нам людей.
- Я их всех разглядел.
- Смотри, - она стала загибать один по одному пальцы на левой руке, -
генерал Синтянин предатель, но его опасаться особенно нечего; жена его - это
женщина умная и характера стального; майор Форов - чес