и... вам
будет хорошо, всегда хорошо, что бы с вами ни делали!
- Спасибо, милая.
- Не сердитесь, ma tante, - и Лидия Павловна вдруг оборотилась к
теткиной гостье и сказала ей: - А вы хотели знать, был ли у Федоры роман?
Я вам об этом могу рассказать. У нее был жених часовщик, но Федорушка ему
отказала, потому что у нее была сестра, которая "мирилась с жизнью". У нее
были "панье", брошь и серьги и двое детей. Она серьги и брошь берегла, а
детей хотела стащить в воспитательный дом, но Федора над ними сжалилась и
платила за них почти все, что получала.
- А собственного увлечения у нее не было?
- Вот это-то и было ее собственное увлечение!
- Да, но ей будет трудно платить: с таким характером и такими
правилами, как у нее, она нигде себе места не нагреет.
- Другие помогут.
- Видите?.. Настоящие сектантки, у них все миром, - отозвалась хозяйка.
- Гоните их, они не боятся и даже радуются.
- Ведь так и следует, - поддержала девушка.
- Фантазии!
- Однако так сказано: надо радоваться, когда терпим гонение за правду,
и в самом деле, это очень помогает распространению идей. Нас гонят, а мы
идем дальше и все говорим про хорошее все новым и новым людям...
- Ну, ты послушай, однако, сама: какая же, наконец, у самой тебя вера?
- А это такой деликатный вопрос, ma tante, которого я никому не
позволяю касаться.
- Вон как уж у нас стали отвечать о вере! Это, кажется, совсем не
по-нашенски.
- Да, это не по-вашенски, - рассмеявшись, ответила Лидия. -
По-вашенски, "подобает вопросити входящего: рцы, чадо, како веруеши?"
Хозяйка постучала по столу веером и погрозила племяннице:
- Лида! В этот раз... что ты сказала здесь, это еще ничего, пусть это
так и пройдет, но впредь помни, что у тебя есть мать и ты не должна быть
помехой своим братьям в карьере!
- Этого, ma tante, не забудешь!
- Ну так и нечего либеральничать.
- А "како веруеши" - это разве либеральность?
- Это не по сезону.
- Ну, ma tante, извините: жизнь, в самом деле, дается всего один раз, и
очень нерасчетливо ее приноравливать к какому бы то ни было сезону... Это
скоро меняется.
Сказав это, девушка встала из-за трельяжа и вышла на середину комнаты.
Теперь можно было видеть, что она очень красива. У нее стройная,
удивительной силы и ловкости фигура, в самом деле, напоминающая статуэтку
Дианы из Танагры (*27), и милое целомудренное выражение лица с умными и
смелыми глазами.
6
Тетка на нее посмотрела, и на лице ее выразилось артистическое
удовольствие; она просияла и тихо заметила:
- Желала бы я знать, где глаза у людей, которые смеют что-нибудь
говорить против породы? Лида, неужели ты без корсета?
- Я хожу так постоянно.
- И стройна, как богиня. Но Валериан говорил мне, что у вас очень много
урОдих, и _все_ теперь сняли кольца и решили не носить ни серег и никаких
других украшений.
- Ему какая забота?
- Отчего же, его интересует все. Но разве это в самом деле правда?
- Правда.
- И вот вы увидите, что, наверное, многие не выдержат.
- Очень может быть.
- Которой серьги к лицу, та и не выдержит - наденет.
- Что же, если и не выдержит, то, по крайней мере, поучится
выдерживать, и это что-нибудь стоит. Прощайте, ma tante.
- И у кого пребезобразная фигура, той лучше корсет.
- Ma tante, ну что нам за дело до таких пустяков? До свидания.
будет хорошо, всегда хорошо, что бы с вами ни делали!
- Спасибо, милая.
- Не сердитесь, ma tante, - и Лидия Павловна вдруг оборотилась к
теткиной гостье и сказала ей: - А вы хотели знать, был ли у Федоры роман?
Я вам об этом могу рассказать. У нее был жених часовщик, но Федорушка ему
отказала, потому что у нее была сестра, которая "мирилась с жизнью". У нее
были "панье", брошь и серьги и двое детей. Она серьги и брошь берегла, а
детей хотела стащить в воспитательный дом, но Федора над ними сжалилась и
платила за них почти все, что получала.
- А собственного увлечения у нее не было?
- Вот это-то и было ее собственное увлечение!
- Да, но ей будет трудно платить: с таким характером и такими
правилами, как у нее, она нигде себе места не нагреет.
- Другие помогут.
- Видите?.. Настоящие сектантки, у них все миром, - отозвалась хозяйка.
- Гоните их, они не боятся и даже радуются.
- Ведь так и следует, - поддержала девушка.
- Фантазии!
- Однако так сказано: надо радоваться, когда терпим гонение за правду,
и в самом деле, это очень помогает распространению идей. Нас гонят, а мы
идем дальше и все говорим про хорошее все новым и новым людям...
- Ну, ты послушай, однако, сама: какая же, наконец, у самой тебя вера?
- А это такой деликатный вопрос, ma tante, которого я никому не
позволяю касаться.
- Вон как уж у нас стали отвечать о вере! Это, кажется, совсем не
по-нашенски.
- Да, это не по-вашенски, - рассмеявшись, ответила Лидия. -
По-вашенски, "подобает вопросити входящего: рцы, чадо, како веруеши?"
Хозяйка постучала по столу веером и погрозила племяннице:
- Лида! В этот раз... что ты сказала здесь, это еще ничего, пусть это
так и пройдет, но впредь помни, что у тебя есть мать и ты не должна быть
помехой своим братьям в карьере!
- Этого, ma tante, не забудешь!
- Ну так и нечего либеральничать.
- А "како веруеши" - это разве либеральность?
- Это не по сезону.
- Ну, ma tante, извините: жизнь, в самом деле, дается всего один раз, и
очень нерасчетливо ее приноравливать к какому бы то ни было сезону... Это
скоро меняется.
Сказав это, девушка встала из-за трельяжа и вышла на середину комнаты.
Теперь можно было видеть, что она очень красива. У нее стройная,
удивительной силы и ловкости фигура, в самом деле, напоминающая статуэтку
Дианы из Танагры (*27), и милое целомудренное выражение лица с умными и
смелыми глазами.
6
Тетка на нее посмотрела, и на лице ее выразилось артистическое
удовольствие; она просияла и тихо заметила:
- Желала бы я знать, где глаза у людей, которые смеют что-нибудь
говорить против породы? Лида, неужели ты без корсета?
- Я хожу так постоянно.
- И стройна, как богиня. Но Валериан говорил мне, что у вас очень много
урОдих, и _все_ теперь сняли кольца и решили не носить ни серег и никаких
других украшений.
- Ему какая забота?
- Отчего же, его интересует все. Но разве это в самом деле правда?
- Правда.
- И вот вы увидите, что, наверное, многие не выдержат.
- Очень может быть.
- Которой серьги к лицу, та и не выдержит - наденет.
- Что же, если и не выдержит, то, по крайней мере, поучится
выдерживать, и это что-нибудь стоит. Прощайте, ma tante.
- И у кого пребезобразная фигура, той лучше корсет.
- Ma tante, ну что нам за дело до таких пустяков? До свидания.