тем, что смешно (*22).
- Нет, грешно, ma tante, и мне их было всегда ужасно жаль... Они сами
добрые и хотят добра, и я о них плакала...
- А потом сама на них рассердилась.
- Не рассердилась, а увидала, что они все говорят, говорят и говорят, а
дела с воробьиный нос не делают. Это очень скучно. Если противны делались
те, которые все собирались "работать над Боклем" (*23), то противны и эти,
когда видишь, что они умеют только палочкой ручьи ковырять. Одни и другие
роняют то, к чему поучают относиться с почтением.
- Нет, тебя уязвило то, что они идут против наук!
- Да, и это меня уязвляет.
- А я тут за них! Для чего ты, в самом деле, продолжаешь столько лет
все учиться и стоишь на своем, когда очевидно, что все твое ученье
кончится тем, что ты будешь подначальной у какого-нибудь лекаришки и он
поставит тебя в угол?
- Ma tante, ведь это опять вздор!
- Ну, он тебя в передней посадит. Сам пойдет в комнаты пирог есть, а
тебе скажет: "Останьтесь, милая, в передней".
- И этого не будет.
- А если это так случится, что же ты сделаешь?
- Я пожалею о человеке, который так грубо обойдется со мной за то, что
я не имею лучших прав, и только потому, что мне их не дали.
- И тебе не будет обидно?
- За чужую глупость? Конечно, не будет.
- А не лучше ли выйти замуж, как все?
- Для меня - нет!
- А отчего?
- Мне не хочется замуж.
- Ты, однако, престранно выражаешься. Это закон природы.
- Ну так он, верно, еще не дошел до меня.
- И религия того же требует.
- Моя религия этого не требует.
- Христос был, однако, за брак.
- Не читала об этом.
- А для чего же он благословлял жениха и невесту?
- Не знаю, когда это было.
- Читай в Евангелии.
- Там этого нет.
- Как нет!
- Просто нет, да и конец!
- Господи! да что же это... вы все, значит, уж вымарали!
Девушка тихо засмеялась.
- Нечего хихикать: я знаю, что об этом было, а если не в Евангелии, то
в премудрости Павлочтении. Во всяком случае, он был в Кане Галилейской
(*24).
- Ну и что же из этого?
- Значит, он одобрял брак.
- А он тоже был и у мытаря? (*25)
- Да.
- И говорил с блудницей? Неужто это значит, что он одобрял и то, что
они делали?
- Ты ужасная спорщица.
- Я только отвечаю вам.
- А теща Петрова! Ведь Христос ее, однако, вылечил!
- А вы разве думаете, что если б она не была чьею-нибудь тещей, так он
бы ее не вылечил?
- У тебя самый пренеприятный ум.
- Да. Это многие говорят, ma tante, и это всего больше убеждает меня,
что мне нельзя выходить замуж.
- Ведь вот ты, решительно и совершенно как змея, вьешься так, что тебя
нельзя притиснуть.
- Ma tante, да зачем же непременно надо меня притиснуть?
- Мне очень хочется...
- Мой друг, да что же делать? Нельзя все устроить так, как вам хочется.
- Нет, я ведь не про то: я хотела бы знать, какой у вас законоучитель и
как он не видит, что вы все безбожницы!
- Мы получаем у него все по пяти баллов.
- Извольте! За что же он вам ставит по пяти баллов?
- Он не может иначе: мы все отлично учимся.
- Вот ведь назрели какие характеры!
- Полноте, ma tante, что это еще за характеры! Характеры идут,
характеры зреют, - они впереди, и мы им в подметки не годимся. И они
придут, придут! "Придет весенний шум, веселый шум!" (*26) Здоровый ум
придет, ma tante! Придет! Мы живы этою верой! Живите ею и вы,
- Нет, грешно, ma tante, и мне их было всегда ужасно жаль... Они сами
добрые и хотят добра, и я о них плакала...
- А потом сама на них рассердилась.
- Не рассердилась, а увидала, что они все говорят, говорят и говорят, а
дела с воробьиный нос не делают. Это очень скучно. Если противны делались
те, которые все собирались "работать над Боклем" (*23), то противны и эти,
когда видишь, что они умеют только палочкой ручьи ковырять. Одни и другие
роняют то, к чему поучают относиться с почтением.
- Нет, тебя уязвило то, что они идут против наук!
- Да, и это меня уязвляет.
- А я тут за них! Для чего ты, в самом деле, продолжаешь столько лет
все учиться и стоишь на своем, когда очевидно, что все твое ученье
кончится тем, что ты будешь подначальной у какого-нибудь лекаришки и он
поставит тебя в угол?
- Ma tante, ведь это опять вздор!
- Ну, он тебя в передней посадит. Сам пойдет в комнаты пирог есть, а
тебе скажет: "Останьтесь, милая, в передней".
- И этого не будет.
- А если это так случится, что же ты сделаешь?
- Я пожалею о человеке, который так грубо обойдется со мной за то, что
я не имею лучших прав, и только потому, что мне их не дали.
- И тебе не будет обидно?
- За чужую глупость? Конечно, не будет.
- А не лучше ли выйти замуж, как все?
- Для меня - нет!
- А отчего?
- Мне не хочется замуж.
- Ты, однако, престранно выражаешься. Это закон природы.
- Ну так он, верно, еще не дошел до меня.
- И религия того же требует.
- Моя религия этого не требует.
- Христос был, однако, за брак.
- Не читала об этом.
- А для чего же он благословлял жениха и невесту?
- Не знаю, когда это было.
- Читай в Евангелии.
- Там этого нет.
- Как нет!
- Просто нет, да и конец!
- Господи! да что же это... вы все, значит, уж вымарали!
Девушка тихо засмеялась.
- Нечего хихикать: я знаю, что об этом было, а если не в Евангелии, то
в премудрости Павлочтении. Во всяком случае, он был в Кане Галилейской
(*24).
- Ну и что же из этого?
- Значит, он одобрял брак.
- А он тоже был и у мытаря? (*25)
- Да.
- И говорил с блудницей? Неужто это значит, что он одобрял и то, что
они делали?
- Ты ужасная спорщица.
- Я только отвечаю вам.
- А теща Петрова! Ведь Христос ее, однако, вылечил!
- А вы разве думаете, что если б она не была чьею-нибудь тещей, так он
бы ее не вылечил?
- У тебя самый пренеприятный ум.
- Да. Это многие говорят, ma tante, и это всего больше убеждает меня,
что мне нельзя выходить замуж.
- Ведь вот ты, решительно и совершенно как змея, вьешься так, что тебя
нельзя притиснуть.
- Ma tante, да зачем же непременно надо меня притиснуть?
- Мне очень хочется...
- Мой друг, да что же делать? Нельзя все устроить так, как вам хочется.
- Нет, я ведь не про то: я хотела бы знать, какой у вас законоучитель и
как он не видит, что вы все безбожницы!
- Мы получаем у него все по пяти баллов.
- Извольте! За что же он вам ставит по пяти баллов?
- Он не может иначе: мы все отлично учимся.
- Вот ведь назрели какие характеры!
- Полноте, ma tante, что это еще за характеры! Характеры идут,
характеры зреют, - они впереди, и мы им в подметки не годимся. И они
придут, придут! "Придет весенний шум, веселый шум!" (*26) Здоровый ум
придет, ma tante! Придет! Мы живы этою верой! Живите ею и вы,