est un brave homme, y него нет ni foi, ni loi. {Это смелый человек;
у него нет ни веры, ни закона (франц.).} Что касается архиерейской foi, то
этого высокого вопроса мы поверять не будем, но что до loi, то на этот счет
генерал ошибался и получил за то распеканцию.
Узнав как-то от состоявших при его важной особе сплетников по особым
поручениям об анекдоте, случившемся при утешении дяди Никса его свояченицею,
генерал сейчас же его пожалел, назвал pauvre diable'м {Бедняк (франц.).} и
возымел намерение уладить это дело.
- Что же такое, что она сестра его жены? Это не беда... Ведь та, первая
ее сестра, уже умерла?
- Умерла, - отвечают.
- Ну, а умерла, так эта и должяа занять ее место. Она кто такая
урожденная?
- Такая-то.
- А сестра ее?
- То же самое.
- А он какой урожденный? Ему назвали фамилию.
- Ну вот, видите: у них совсем и фамилии разные. Это можно. Что такое
за важность!
- Конечно, - говорят, - но по-нашему, по-православному...
- Ах, полноте, пожалуйста, что это такое за православие и в чем оно
состоит, я не знаю, кроме как "Господи помилуй", да "Тебе господи с подай
господом". Но я знаю, что это можно, потому ведь та его жена уже умерла. Так
или нет?
- Так.
- Ну, и можно. Если бы они обе живы были, - ну, тогда, конечно... могли
быть соображения, ну, а теперь... Скажите ему, чтобы он мне повинился и
попросил помочь, - я очень рад и сам съезжу к нашему бонзе. Старик мне те
откажет, - сейчас подмахнет разрешение.
Кто-то выразил было некоторое сомнение насчет такой податливости
владыки, но правитель совсем обелил его преосвященство.
- Полноте, пожалуйста; я, - говорит, - вам ручаюсь, что он ни во что не
верит и не имеет ni foi, ni loi.
Близкие последствия показали, что оба эти мнения о владыке были
неверны.
Генерал взялся за дело не только с ловкостью, но и с отвагою настоящего
военного человека.
Горячность его была такова, что он, при первом же свидании с дядей
Никсон, сам расспросил его в шутливом тоне: "как это вышло?" - и, узнав о
справедливости смущавшего Никса анекдота, сразу же его ободрил.
- Вы не смущайтесь, - сказал он, - все это в наше время сущие пустяки.
Теперь, когда, можно сказать, уже никто из порядочных людей не живет с
своими женами, на эти дела смотрят иначе. А вы, если хотите еще держаться
старины, чтобы надевать "узы Гименея", так можете свободно жениться вторым
браком на сестре вашей жены. Зачем и не побаловать даму: они ведь только
егозят, будто стремятся к свободной любви, а в самом деле - все очень любят
выходить замуж. Им это нравится: "закон принимать", - точно они все кухарки.
Ну, да это ваше дело. Женитесь, я вас благословляю; и сегодня же съезжу к
нашему бонзе и привезу вам от него разрешение. Он на этот счет бесподобен:
что вам нужно, все разрешит.
Дядя Никc не отказал генералу в праве ходатайствовать, и тот поскакал с
этим полномочием к владыке, но оттуда возвратился чрезвычайно скоро и такой
рассерженный, что сразу же начал перед дядею Никсом бранить "бесподобного"
_толстоносым невежею, тупым бонзою и упрямым козлом_.
- Никогда себе этого не прощу, что взялся с ним об этом говорить, -
пылил генерал. - Помилуйте, я всегда был уверен, что он прекрасный старик,
что у него ni foi, ni loi, a он, выходит, прехитрый мужичонко! Он все от
меня выслушал и улыбал
у него нет ни веры, ни закона (франц.).} Что касается архиерейской foi, то
этого высокого вопроса мы поверять не будем, но что до loi, то на этот счет
генерал ошибался и получил за то распеканцию.
Узнав как-то от состоявших при его важной особе сплетников по особым
поручениям об анекдоте, случившемся при утешении дяди Никса его свояченицею,
генерал сейчас же его пожалел, назвал pauvre diable'м {Бедняк (франц.).} и
возымел намерение уладить это дело.
- Что же такое, что она сестра его жены? Это не беда... Ведь та, первая
ее сестра, уже умерла?
- Умерла, - отвечают.
- Ну, а умерла, так эта и должяа занять ее место. Она кто такая
урожденная?
- Такая-то.
- А сестра ее?
- То же самое.
- А он какой урожденный? Ему назвали фамилию.
- Ну вот, видите: у них совсем и фамилии разные. Это можно. Что такое
за важность!
- Конечно, - говорят, - но по-нашему, по-православному...
- Ах, полноте, пожалуйста, что это такое за православие и в чем оно
состоит, я не знаю, кроме как "Господи помилуй", да "Тебе господи с подай
господом". Но я знаю, что это можно, потому ведь та его жена уже умерла. Так
или нет?
- Так.
- Ну, и можно. Если бы они обе живы были, - ну, тогда, конечно... могли
быть соображения, ну, а теперь... Скажите ему, чтобы он мне повинился и
попросил помочь, - я очень рад и сам съезжу к нашему бонзе. Старик мне те
откажет, - сейчас подмахнет разрешение.
Кто-то выразил было некоторое сомнение насчет такой податливости
владыки, но правитель совсем обелил его преосвященство.
- Полноте, пожалуйста; я, - говорит, - вам ручаюсь, что он ни во что не
верит и не имеет ni foi, ni loi.
Близкие последствия показали, что оба эти мнения о владыке были
неверны.
Генерал взялся за дело не только с ловкостью, но и с отвагою настоящего
военного человека.
Горячность его была такова, что он, при первом же свидании с дядей
Никсон, сам расспросил его в шутливом тоне: "как это вышло?" - и, узнав о
справедливости смущавшего Никса анекдота, сразу же его ободрил.
- Вы не смущайтесь, - сказал он, - все это в наше время сущие пустяки.
Теперь, когда, можно сказать, уже никто из порядочных людей не живет с
своими женами, на эти дела смотрят иначе. А вы, если хотите еще держаться
старины, чтобы надевать "узы Гименея", так можете свободно жениться вторым
браком на сестре вашей жены. Зачем и не побаловать даму: они ведь только
егозят, будто стремятся к свободной любви, а в самом деле - все очень любят
выходить замуж. Им это нравится: "закон принимать", - точно они все кухарки.
Ну, да это ваше дело. Женитесь, я вас благословляю; и сегодня же съезжу к
нашему бонзе и привезу вам от него разрешение. Он на этот счет бесподобен:
что вам нужно, все разрешит.
Дядя Никc не отказал генералу в праве ходатайствовать, и тот поскакал с
этим полномочием к владыке, но оттуда возвратился чрезвычайно скоро и такой
рассерженный, что сразу же начал перед дядею Никсом бранить "бесподобного"
_толстоносым невежею, тупым бонзою и упрямым козлом_.
- Никогда себе этого не прощу, что взялся с ним об этом говорить, -
пылил генерал. - Помилуйте, я всегда был уверен, что он прекрасный старик,
что у него ni foi, ni loi, a он, выходит, прехитрый мужичонко! Он все от
меня выслушал и улыбал