ак настаивал на
том о. Никольский, но надо надеяться, что бог простит им этот грех их
неведения, а духовное начальство, как видно из книги об отце Никольском,
давно этой ошибки духовенству в фальшь не ставит. А посему, читатель, если
вы имеете неосторожность разделять довольно общее мнение, будто наши
епископы по собственной охоте стремятся отяготить лежащие на нас бремена
тяжкие и неудобоносимые, то поверьте, что это неосновательно. Поверьте, что,
может быть, ни в какой другой русской среде, особенно в среде так называемых
"_особ_", вы не встретите такого процента людей светлых и вполне
доброжелательных, как среди епископов, которые, к сожалению, большинству
известны только с сухой, официальной их стороны. Человек же, как известно,
_наилучше познается в мелочах_.
"ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ"
Показав отношение одного архиерея к мирянам, находившимся в затруднении
по случаю расторжения их брака, я теперь покажу другого архиерея и других
мирян в еще более трудном и строгом моменте в брачном деле.
В некотором большом городе жил и теперь живет крупный чиновник, H. A.
E-в, человек почтенных лет, но с юношеским сердцем. Н. А. Е-ва любили все,
кто его знал, и не любить его было трудно, так как он чрезвычайно
обязательный и милый добряк. У него только два порока, или две слабости, из
коих одну можно ему поставить даже и в добродетель: он большой _хлопотун_.
Всю свою жизнь он за кого-нибудь просил или за кого-нибудь ручался,
кого-нибудь вызволял из разного рода напастей, получая за это сам нередко
более или менее чувствительные неприятности. Великое множество разнообразных
несчастливцев считает его своим благодетелем, а он скорбит, что не может
вызволить всех, потому что фонды его понизились и курс пал. Его
беспрестанные за всех просьбы и поруки одним наскучили, а у других потеряли
вес и значение. Лядащая мораль наших прожженных дней такой сердечной докуки
не терпит и не переносит.
В городе этого чудака прозвали: "Мать Софья о всех сохнет", а в
семейном кружке его зовут - "_дядя Никс_", и мы удержим для него это
последнее имя в нашем рассказе.
Дядя Никс был женат первым браком очень рано, на девице очень хорошего
семейства, из рода владетельных князей К- Он был как нельзя более счастлив в
этом браке, - жена его разделяла общую к нему симпатию и уважение и нежно
его любила, но счастие их было непродолжительно: молодая женщина умерла
родами, оставив мужу маленького сиротку.
Вдовец очутился в грустном и трудном положении - один с маленьким
ребенком, которого ни за что не хотел отдать из дома. Но бог о добрых людях
печется: семья покойницы, принимая живое участие в осиротевшем добряке,
прислала к нему пожить и заняться им и ребенком младшую сестру умершей -
тоже недавно потерявшую мужа, молодую и очень симпатичную женщину, имевшую о
ту пору двадцать два или двадцать три года и двух своих сироток, которых она
тоже привезла к дяде Никсу.
Прекрасная вдовица обладала душою самою нежною и была религиозна. Она
имела весьма разностороннее образование и довольно замечательный музыкальный
талант, а дядя Никс, вдобавок ко всему о нем сказанному, был "поэт в душе" и
любил музыку.
Вдовцы зажили дружно, душа в душу: дитя одного нашло в тетке нежность
утраченной матери, а дети другой обрели в попечительности дяди Никса самого
заботливог
том о. Никольский, но надо надеяться, что бог простит им этот грех их
неведения, а духовное начальство, как видно из книги об отце Никольском,
давно этой ошибки духовенству в фальшь не ставит. А посему, читатель, если
вы имеете неосторожность разделять довольно общее мнение, будто наши
епископы по собственной охоте стремятся отяготить лежащие на нас бремена
тяжкие и неудобоносимые, то поверьте, что это неосновательно. Поверьте, что,
может быть, ни в какой другой русской среде, особенно в среде так называемых
"_особ_", вы не встретите такого процента людей светлых и вполне
доброжелательных, как среди епископов, которые, к сожалению, большинству
известны только с сухой, официальной их стороны. Человек же, как известно,
_наилучше познается в мелочах_.
"ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ"
Показав отношение одного архиерея к мирянам, находившимся в затруднении
по случаю расторжения их брака, я теперь покажу другого архиерея и других
мирян в еще более трудном и строгом моменте в брачном деле.
В некотором большом городе жил и теперь живет крупный чиновник, H. A.
E-в, человек почтенных лет, но с юношеским сердцем. Н. А. Е-ва любили все,
кто его знал, и не любить его было трудно, так как он чрезвычайно
обязательный и милый добряк. У него только два порока, или две слабости, из
коих одну можно ему поставить даже и в добродетель: он большой _хлопотун_.
Всю свою жизнь он за кого-нибудь просил или за кого-нибудь ручался,
кого-нибудь вызволял из разного рода напастей, получая за это сам нередко
более или менее чувствительные неприятности. Великое множество разнообразных
несчастливцев считает его своим благодетелем, а он скорбит, что не может
вызволить всех, потому что фонды его понизились и курс пал. Его
беспрестанные за всех просьбы и поруки одним наскучили, а у других потеряли
вес и значение. Лядащая мораль наших прожженных дней такой сердечной докуки
не терпит и не переносит.
В городе этого чудака прозвали: "Мать Софья о всех сохнет", а в
семейном кружке его зовут - "_дядя Никс_", и мы удержим для него это
последнее имя в нашем рассказе.
Дядя Никс был женат первым браком очень рано, на девице очень хорошего
семейства, из рода владетельных князей К- Он был как нельзя более счастлив в
этом браке, - жена его разделяла общую к нему симпатию и уважение и нежно
его любила, но счастие их было непродолжительно: молодая женщина умерла
родами, оставив мужу маленького сиротку.
Вдовец очутился в грустном и трудном положении - один с маленьким
ребенком, которого ни за что не хотел отдать из дома. Но бог о добрых людях
печется: семья покойницы, принимая живое участие в осиротевшем добряке,
прислала к нему пожить и заняться им и ребенком младшую сестру умершей -
тоже недавно потерявшую мужа, молодую и очень симпатичную женщину, имевшую о
ту пору двадцать два или двадцать три года и двух своих сироток, которых она
тоже привезла к дяде Никсу.
Прекрасная вдовица обладала душою самою нежною и была религиозна. Она
имела весьма разностороннее образование и довольно замечательный музыкальный
талант, а дядя Никс, вдобавок ко всему о нем сказанному, был "поэт в душе" и
любил музыку.
Вдовцы зажили дружно, душа в душу: дитя одного нашло в тетке нежность
утраченной матери, а дети другой обрели в попечительности дяди Никса самого
заботливог