важные работы. У входа в лагерь вертелись
"носящие и сидящие" с образками нового угодника, заклеенными пока белою
бумажкою с крестиком. Образки эти продавались по самой дешевой цене, и
покупать их можно было сию же минуту, но открывать нельзя было до
отслужения первого молебна. У многих недостойных, купивших такие образки и
открывших их раньше времени, они оказались чистыми дощечками. В овраге же
за становищем, под санями, опрокинутыми кверху полозьями, жили у ручья
цыган с цыганкою и цыганятами. Цыган и цыганка имели тут большую врачебную
практику. У них на одном полозе был привязан за ногу большой безголосый
"петух", из которого выходили по утрам камни, "двигавшие постельную силу",
и цыган имел кошкину траву, которая тогда была весьма нужна к "болячкам
афедроновым". Цыган этот был в своем роде знаменитость. Слава о нем шла
такая, что он, когда в неверной земле семь спящих дев открывали, и там он
не лишний был: он старых людей на молодых переделывал, прутяные сеченья
господским людям лечил и военным кавалерам заплечный бой из нутра через
водоток выводил. Цыганка же его, кажется, знала еще большие тайны природы:
она две воды мужьям давала: одну ко обличению жен, кои блудно грешат; той
воды если женам дать, она в них не удержится, а насквозь пройдет; а другая
вода магнитная: от этой воды жена неохочая во сне страстно мужа обоймет, а
если усилится другого любить - с постели станет падать.
Словом, дело здесь кипело, и многообразные нужды человечества находили
тут полезных пособников.
Пустошный человек как завидел купцов, не стал с ними разговаривать, а
начал их манить, чтобы сошли в овражек, и сам туда же вперед юркнул.
Опять это показалось страшновато: можно было опасаться засады, в
которой могли скрываться лихие люди, способные обобрать богомольцев
догола, но благочестие превозмогло страх, и купец после небольшого
раздумья, помолясь богу и помянув угодника, решился переступить шага три
вниз.
Сходил он осторожно, держась за кустики, а жене и дочери приказал в
случае чего-нибудь кричать изо всей мочи.
Засада здесь и в самом деле была, но не опасная: купец нашел в овраге
двух таких же, как он, благочестивых людей в купеческом одеянии, с
которыми надо было "сладиться". Все они должны были здесь заплатить
пустотному уговорную плату за проводы их к угоднику, а тогда он им откроет
свой план и сейчас их поведет. Долго думать было нечего, и упорство ни к
чему не вело: купцы сложили сумму и дали, а пустошный открыл им свой план,
простой, но, по простоте своей, чисто гениальный: он заключался в том, что
в "бедном обозе" есть известный пустошному человеку человек расслабленный,
которого надо только поднять и нести к угоднику, и никто их не остановит и
пути им не затруднит с болящим. Надо только купить для слабого болезный
одрец [носилки] да покровец и, подняв его, нести всем шестерым, подвязавши
под одр полотенчики.
Мысль эта казалась в первой своей части превосходною, - с расслабленным
носителей, конечно, пропустят, но каковы быть могут последствия? Не было
бы дальше конфуза? Однако и на этот счет все было успокоено, проводник
сказал только, что это не стоит внимания.
- Мы таковые разы, - говорит, - уже видали: вы, в ваше удовольствие,
сподобитеся все видеть и приложиться к угоднику во время всенощного пения,
а в рассуждении болящего, будь воля угодника, - пожелает он его исцелить
"носящие и сидящие" с образками нового угодника, заклеенными пока белою
бумажкою с крестиком. Образки эти продавались по самой дешевой цене, и
покупать их можно было сию же минуту, но открывать нельзя было до
отслужения первого молебна. У многих недостойных, купивших такие образки и
открывших их раньше времени, они оказались чистыми дощечками. В овраге же
за становищем, под санями, опрокинутыми кверху полозьями, жили у ручья
цыган с цыганкою и цыганятами. Цыган и цыганка имели тут большую врачебную
практику. У них на одном полозе был привязан за ногу большой безголосый
"петух", из которого выходили по утрам камни, "двигавшие постельную силу",
и цыган имел кошкину траву, которая тогда была весьма нужна к "болячкам
афедроновым". Цыган этот был в своем роде знаменитость. Слава о нем шла
такая, что он, когда в неверной земле семь спящих дев открывали, и там он
не лишний был: он старых людей на молодых переделывал, прутяные сеченья
господским людям лечил и военным кавалерам заплечный бой из нутра через
водоток выводил. Цыганка же его, кажется, знала еще большие тайны природы:
она две воды мужьям давала: одну ко обличению жен, кои блудно грешат; той
воды если женам дать, она в них не удержится, а насквозь пройдет; а другая
вода магнитная: от этой воды жена неохочая во сне страстно мужа обоймет, а
если усилится другого любить - с постели станет падать.
Словом, дело здесь кипело, и многообразные нужды человечества находили
тут полезных пособников.
Пустошный человек как завидел купцов, не стал с ними разговаривать, а
начал их манить, чтобы сошли в овражек, и сам туда же вперед юркнул.
Опять это показалось страшновато: можно было опасаться засады, в
которой могли скрываться лихие люди, способные обобрать богомольцев
догола, но благочестие превозмогло страх, и купец после небольшого
раздумья, помолясь богу и помянув угодника, решился переступить шага три
вниз.
Сходил он осторожно, держась за кустики, а жене и дочери приказал в
случае чего-нибудь кричать изо всей мочи.
Засада здесь и в самом деле была, но не опасная: купец нашел в овраге
двух таких же, как он, благочестивых людей в купеческом одеянии, с
которыми надо было "сладиться". Все они должны были здесь заплатить
пустотному уговорную плату за проводы их к угоднику, а тогда он им откроет
свой план и сейчас их поведет. Долго думать было нечего, и упорство ни к
чему не вело: купцы сложили сумму и дали, а пустошный открыл им свой план,
простой, но, по простоте своей, чисто гениальный: он заключался в том, что
в "бедном обозе" есть известный пустошному человеку человек расслабленный,
которого надо только поднять и нести к угоднику, и никто их не остановит и
пути им не затруднит с болящим. Надо только купить для слабого болезный
одрец [носилки] да покровец и, подняв его, нести всем шестерым, подвязавши
под одр полотенчики.
Мысль эта казалась в первой своей части превосходною, - с расслабленным
носителей, конечно, пропустят, но каковы быть могут последствия? Не было
бы дальше конфуза? Однако и на этот счет все было успокоено, проводник
сказал только, что это не стоит внимания.
- Мы таковые разы, - говорит, - уже видали: вы, в ваше удовольствие,
сподобитеся все видеть и приложиться к угоднику во время всенощного пения,
а в рассуждении болящего, будь воля угодника, - пожелает он его исцелить