рекрасно! Теперь, если так, - рассмотрите же с ним: не следует ли
допустить, что в числе различных людей, способных делать доносы, могут быть
и некоторые пономари?
- Конечно, допускаю, владыка.
- Прекрасно! Но как вы думаете: не могут ли делать доносы также я
некоторые дьяконы?
- Верно, могут и дьяконы.
- Могут; но проследим далее. Если это могут делать дьяконы, то уверены
ли вы, что это совершенно не по силам иным священникам?
- Ах, им все по силам! {Ниже мы будем иметь случай убедиться, что
рассуждавших таким образом архиерея и даму нельзя винить в голословности и
пристрастии. (Прим. автора.)}
- И им это по силам, - так. Ну теперь, выше восходя: что же вы скажете
об иных отцах благочинных? Не благонадежны ли и они в рассуждении
способностей доносить?
- То же самое скажу и о них, ваше преосвященство.
- Выше отцов благочинных нам подниматься уже не для чего. Уяснив себе
все сказанное, толковый человек знает, что доносы могут поступать не от
одного дьячка, а еще и от дьякона, и от попа, и от благочинного. Теперь
обследуем другую сторону. По каким побуждениям сделал свой донос дьячок?
- Ему понадобился воз соломы; он пришел не вовремя, ему не дали; он
рассердился и донес.
- Так; а не допускаете ли вы возможности, что пономарю может
когда-нибудь понадобиться воз мякины, дьякону воз ухоботья, попу и отцу
благочинному - возы овса и сена, да еще мешок крупчатки?
- Это все возможно, владыка.
- Да, сведущему человеку может показаться, что все такие случайности
возможны, и он смотрит, какое каждое из них может иметь для вас последствие.
- То же самое, к какому привел донос дьячка.
- Вы хорошо судите, очень хорошо судите. Следовательно, если дьячок
достигает "даже до полуцарства", то того же самого могут достигнуть и поп и
дьякон?
- Все равно.
- И всякий так должен судить, что это все равно; ну, а в вашем царстве
сколько половин?
- Конечно, две только.
- Непременно две. Каждому известно, что во всяком целом бывают только
две половины. Как же тогда быть, если половины всего две, а охотников
уничтожить их множество? Не опасно ли, что таким образом из всего целого для
себя не останется ни одной половины?
- То есть как это, владыка?..
- Да так; это человеку деловитому очень просто представляется. Если
дьячков донос обойдется до полуцарства, и вы не успеете отдохнуть, как на
вас уже пономарь донесет, - подавай другую половину. Отдадите, а затем,
когда дьякон съябедничает, вам уже и давать больше нечего. Так или нет?
- Совершенно так, владыка.
- Думается, что так, потому что третьей половины уже нет; и тогда что
же? Тогда сукно-то вскроется, и все, под него упрятанное, выскочит на свет.
И не будет тогда у вас ни всего царства, ни законнобрачия, которого вас
лишают доносы. А посему благоразумный человек думает: не лучше ли сберечь
себе по крайней мере свое царство и притом не повреждать с ожесточением
нравов ближних!
- Каких же это ближних, владыка?
- А духовенства.
- Помилуйте, они так сформированы, что мы ничего не можем повредить в
них!
- Очень многое; увидав такую доходную статью, они станут еще более
искушаться в доносах и во всем сами себя превзойдут.
- Ах, что мне до них!
- Да, это вам, светским людям, нипочем, но обстоятельные люди
допустить, что в числе различных людей, способных делать доносы, могут быть
и некоторые пономари?
- Конечно, допускаю, владыка.
- Прекрасно! Но как вы думаете: не могут ли делать доносы также я
некоторые дьяконы?
- Верно, могут и дьяконы.
- Могут; но проследим далее. Если это могут делать дьяконы, то уверены
ли вы, что это совершенно не по силам иным священникам?
- Ах, им все по силам! {Ниже мы будем иметь случай убедиться, что
рассуждавших таким образом архиерея и даму нельзя винить в голословности и
пристрастии. (Прим. автора.)}
- И им это по силам, - так. Ну теперь, выше восходя: что же вы скажете
об иных отцах благочинных? Не благонадежны ли и они в рассуждении
способностей доносить?
- То же самое скажу и о них, ваше преосвященство.
- Выше отцов благочинных нам подниматься уже не для чего. Уяснив себе
все сказанное, толковый человек знает, что доносы могут поступать не от
одного дьячка, а еще и от дьякона, и от попа, и от благочинного. Теперь
обследуем другую сторону. По каким побуждениям сделал свой донос дьячок?
- Ему понадобился воз соломы; он пришел не вовремя, ему не дали; он
рассердился и донес.
- Так; а не допускаете ли вы возможности, что пономарю может
когда-нибудь понадобиться воз мякины, дьякону воз ухоботья, попу и отцу
благочинному - возы овса и сена, да еще мешок крупчатки?
- Это все возможно, владыка.
- Да, сведущему человеку может показаться, что все такие случайности
возможны, и он смотрит, какое каждое из них может иметь для вас последствие.
- То же самое, к какому привел донос дьячка.
- Вы хорошо судите, очень хорошо судите. Следовательно, если дьячок
достигает "даже до полуцарства", то того же самого могут достигнуть и поп и
дьякон?
- Все равно.
- И всякий так должен судить, что это все равно; ну, а в вашем царстве
сколько половин?
- Конечно, две только.
- Непременно две. Каждому известно, что во всяком целом бывают только
две половины. Как же тогда быть, если половины всего две, а охотников
уничтожить их множество? Не опасно ли, что таким образом из всего целого для
себя не останется ни одной половины?
- То есть как это, владыка?..
- Да так; это человеку деловитому очень просто представляется. Если
дьячков донос обойдется до полуцарства, и вы не успеете отдохнуть, как на
вас уже пономарь донесет, - подавай другую половину. Отдадите, а затем,
когда дьякон съябедничает, вам уже и давать больше нечего. Так или нет?
- Совершенно так, владыка.
- Думается, что так, потому что третьей половины уже нет; и тогда что
же? Тогда сукно-то вскроется, и все, под него упрятанное, выскочит на свет.
И не будет тогда у вас ни всего царства, ни законнобрачия, которого вас
лишают доносы. А посему благоразумный человек думает: не лучше ли сберечь
себе по крайней мере свое царство и притом не повреждать с ожесточением
нравов ближних!
- Каких же это ближних, владыка?
- А духовенства.
- Помилуйте, они так сформированы, что мы ничего не можем повредить в
них!
- Очень многое; увидав такую доходную статью, они станут еще более
искушаться в доносах и во всем сами себя превзойдут.
- Ах, что мне до них!
- Да, это вам, светским людям, нипочем, но обстоятельные люди