емощных, тянулись на какой-нибудь клячонке. Иногда,
впрочем, и немощных везли _на себе_ и даже не очень тем тяготились, потому
что с немощных на постоялых дворах за все брали дешевле, а иногда даже и
совсем пускали без платы. Было немало и таких, которые нарочно на себя
"болезни сказывали: под лоб очи пущали, и двое третьего, по переменкам, на
колесеньках везли, чтобы имать доход жертвенный на воск, и на масло, и на
другие обряды".
Так я читал в сказании, не печатанном, но верном, списанном не по
шаблону, а с "живого видения", и человеком, предпочитавшим правду
тенденциозной лживости того времени.
Движение было такое многолюдное, что в городах Ливнах и в Ельце, через
которые лежал путь, не было мест ни на постоялых дворах, ни в гостиницах.
Случалось, что важные и именитые люди ночевали в своих каретах. Овес,
сено, крупа - все по тракту поднялось в цене, так что, по замечанию моей
бабушки, воспоминаниями которой я пользуюсь, с этих пор в нашей стороне,
чтобы накормить человека студенем, щами, бараниной и кашей, стали брать на
дворах по пятьдесят две копейки (то есть пятиалтынный), а до того брали
двадцать пять (или 7 1/2 коп.). По нынешнему времени, конечно, и
пятиалтынный - цена совершенно невероятная, однако это так было, и
открытие мощей нового угодника в подъеме ценности на жизненные припасы
имело для прилегающих мест такое же значение, какое в недавние годы имел
для Петербурга пожар мстинского моста. "Цена _вскочила_ и такая и
осталась".
Из Орла, в числе прочих паломников, отправилось на открытие семейство
купцов С-х, людей в свое время очень известных, "ссыпщиков", то есть,
проще сказать, крупных кулаков, которые ссыпают в амбары хлеб с возов у
мужиков и потом продают свои "ссыпки" оптовым торговцам в Москву и в Ригу.
Это прибыльное дело, которым после освобождения крестьян было не
погнушались и дворяне; но они любили долго спать и скоро горьким опытом
дознали, что даже к глупому кулачному делу они неспособны. Купцы С.
считались, по своему значению, первыми ссыпщиками, и важность их
простиралась до того, что дому их вместо фамилии была дана возвышающая
кличка. Дом был, разумеется, строго благочестивый, где утром молились,
целый день теснили и обирали людей, а потом вечером опять молились. А
ночью псы цепями по канатам гремят, и во всех окнах - "лампад и сияние",
громкий храп и чьи-нибудь жгучие слезы.
Правил домом, по-нынешнему сказали бы, "основатель фирмы", - а тогда
просто говорили "_сам_". Был это мякенький старичок, которого, однако, все
как огня боялись. Говорили о нем, что он умел мягко стлать, да было жестко
спать: обходил всех словом "матинька", а спускал к черту в зубы. Тип
известный и знакомый, тип торгового патриарха.
Вот этот-то патриарх и ехал на открытие "в большом составе" - сам, да
жена, да дочь, которая страдала "болезнью меланхолии" и подлежала
исцелению. Испытаны были над нею все известные средства народной поэзии и
творчества: ее поили бодрящим девясилом (*29), обсыпали пиониею, которая
унимает надхождение стени (*30), давали нюхать майран, что в голове мозг
поправляет, но ничто не помогло, и теперь ее взяли к угоднику, поспешая на
первый случай, когда пойдет самая первая сила. Вера в преимущество
_первой_ силы очень велика, и она имеет своим основанием сказание о
силоамской купели,
впрочем, и немощных везли _на себе_ и даже не очень тем тяготились, потому
что с немощных на постоялых дворах за все брали дешевле, а иногда даже и
совсем пускали без платы. Было немало и таких, которые нарочно на себя
"болезни сказывали: под лоб очи пущали, и двое третьего, по переменкам, на
колесеньках везли, чтобы имать доход жертвенный на воск, и на масло, и на
другие обряды".
Так я читал в сказании, не печатанном, но верном, списанном не по
шаблону, а с "живого видения", и человеком, предпочитавшим правду
тенденциозной лживости того времени.
Движение было такое многолюдное, что в городах Ливнах и в Ельце, через
которые лежал путь, не было мест ни на постоялых дворах, ни в гостиницах.
Случалось, что важные и именитые люди ночевали в своих каретах. Овес,
сено, крупа - все по тракту поднялось в цене, так что, по замечанию моей
бабушки, воспоминаниями которой я пользуюсь, с этих пор в нашей стороне,
чтобы накормить человека студенем, щами, бараниной и кашей, стали брать на
дворах по пятьдесят две копейки (то есть пятиалтынный), а до того брали
двадцать пять (или 7 1/2 коп.). По нынешнему времени, конечно, и
пятиалтынный - цена совершенно невероятная, однако это так было, и
открытие мощей нового угодника в подъеме ценности на жизненные припасы
имело для прилегающих мест такое же значение, какое в недавние годы имел
для Петербурга пожар мстинского моста. "Цена _вскочила_ и такая и
осталась".
Из Орла, в числе прочих паломников, отправилось на открытие семейство
купцов С-х, людей в свое время очень известных, "ссыпщиков", то есть,
проще сказать, крупных кулаков, которые ссыпают в амбары хлеб с возов у
мужиков и потом продают свои "ссыпки" оптовым торговцам в Москву и в Ригу.
Это прибыльное дело, которым после освобождения крестьян было не
погнушались и дворяне; но они любили долго спать и скоро горьким опытом
дознали, что даже к глупому кулачному делу они неспособны. Купцы С.
считались, по своему значению, первыми ссыпщиками, и важность их
простиралась до того, что дому их вместо фамилии была дана возвышающая
кличка. Дом был, разумеется, строго благочестивый, где утром молились,
целый день теснили и обирали людей, а потом вечером опять молились. А
ночью псы цепями по канатам гремят, и во всех окнах - "лампад и сияние",
громкий храп и чьи-нибудь жгучие слезы.
Правил домом, по-нынешнему сказали бы, "основатель фирмы", - а тогда
просто говорили "_сам_". Был это мякенький старичок, которого, однако, все
как огня боялись. Говорили о нем, что он умел мягко стлать, да было жестко
спать: обходил всех словом "матинька", а спускал к черту в зубы. Тип
известный и знакомый, тип торгового патриарха.
Вот этот-то патриарх и ехал на открытие "в большом составе" - сам, да
жена, да дочь, которая страдала "болезнью меланхолии" и подлежала
исцелению. Испытаны были над нею все известные средства народной поэзии и
творчества: ее поили бодрящим девясилом (*29), обсыпали пиониею, которая
унимает надхождение стени (*30), давали нюхать майран, что в голове мозг
поправляет, но ничто не помогло, и теперь ее взяли к угоднику, поспешая на
первый случай, когда пойдет самая первая сила. Вера в преимущество
_первой_ силы очень велика, и она имеет своим основанием сказание о
силоамской купели,