и может навлечь
наказание. Мельник послушался, и все перестали им обижаться, к повалил на
его мельницу помол без перерыва. Он всенародно признался, что так с ним
Саввина епитимия сделала. Молодая, очень горячая бабенка, бывшая за вторым
мужем, лютовала над первобрачными детьми. Отец Савва и в это дело вмешался,
и после первого же своего говенья у него молодая мачеха как переродилась и
стала добра к падчерицам и к пасынкам. Жертвы за грехи он хотя и принимал, -
но не на ладан и не на свечи, а для двух бездомных и бесприютных сироток
Михалки и Потапки, которые жили у попа Саввы в землянке под колокольней.
- Да, - скажет, бывало, поп Савва бабе или девушке, - дай бог, чтобы
тебе это было прощено и чтобы ты вперед не согрешала, а ты для того
поусердствуй: послужи господу.
- Радым рада, батечку, тильки не знаю: чим ему услуговать... хиба
сходить у Кыев.
- Нет, никуда далеко ходить не надо, - дома трудись и не делай того,
что делала, а теперь сейчас пойди смеряй божиих деток Михалку да Потапку и
сшей им по порточкам, хоть по коротеньким, да по сорочке. А то велики стали
- стыдятся голые пузеня людям казать.
Грешницы охотно несли и эту епитимию, и Михалка с Потапкой жили под
опекою отца Саввы, как у самого Христа за пазушкой - и не только "голых
пузеней" не показывали, но и всего своего сиротства почти не замечали.
И подобные епитимий о. Саввы были не только всем под силу, но и многим
очень по сердцу - даже утешительны. Только, наконец, о. Савва выкинул такую
штуку, которая ему обошлась дорого. Стали к нему, в его маленькую церковку
ходить окольные люди из перегудинского прихода, где он был крещен и где
теперь был уже другой поп - не тот, с которым выпивала в своей молодости
Керасивна и к которому она возила по знакомству крестить Дукачева Савку. Это
положило начало недружеству со стороны перегудинского попа к о. Савве, а тут
произошел другой вредный случай: умер перегудинский прихожанин, богатый
казак Оселедец, и, умирая, хотел завещать "копу рублей на велыкий дзвин", то
есть на покупку большого колокола, но вдруг, поговорив перед самою смертью с
отцом Саввою, круто отменил свое намерение и ничего не назначил на велыкий
дзвин, а призвал трех хороших хозяев и объявил, что отдает им эту копу
грошей с завещанием употребить их на ту "божу потребу, яку скаже пан-отец
Савва". - Казак Оселедец умер, а пан-отец Савва указал построить за его копу
грошей светлую хату с растворчатыми окнами и стал собирать в нее ребят да
учить их грамоте и слову божию.
Казаки думали, что это, пожалуй, дело хорошее, но не знали: богоугодное
ли оно дело; а перегудинский поп это им вытолковывал так, что дело выходит
не богоугодное. Про то он обещал и донос писать, и написал. Отца Савву звали
к архиерею, но отпустили с миром, и он продолжал свое дело: служил и учил и
в школе, и дома, и на поле, и в своей малой деревянной церковке. Времени
прошло несколько лет. Перегудинский поп, соревнуя отцу Савве, этою порою
отстроил каменную церковь не в пример лучше парипсянской и богатый образ
достал, от которого людям разные чудеса сказывал, но поп Савва и его чудесам
не завидовал, а все вел свое тихое дело по-своему. Он в той же деревянной
маленькой церкви молился и божие слово читал, и его маленькая церковка ему с
людьми хоть порою тесна была, да зато перегудинскому попу в его каменном
храме так было п
наказание. Мельник послушался, и все перестали им обижаться, к повалил на
его мельницу помол без перерыва. Он всенародно признался, что так с ним
Саввина епитимия сделала. Молодая, очень горячая бабенка, бывшая за вторым
мужем, лютовала над первобрачными детьми. Отец Савва и в это дело вмешался,
и после первого же своего говенья у него молодая мачеха как переродилась и
стала добра к падчерицам и к пасынкам. Жертвы за грехи он хотя и принимал, -
но не на ладан и не на свечи, а для двух бездомных и бесприютных сироток
Михалки и Потапки, которые жили у попа Саввы в землянке под колокольней.
- Да, - скажет, бывало, поп Савва бабе или девушке, - дай бог, чтобы
тебе это было прощено и чтобы ты вперед не согрешала, а ты для того
поусердствуй: послужи господу.
- Радым рада, батечку, тильки не знаю: чим ему услуговать... хиба
сходить у Кыев.
- Нет, никуда далеко ходить не надо, - дома трудись и не делай того,
что делала, а теперь сейчас пойди смеряй божиих деток Михалку да Потапку и
сшей им по порточкам, хоть по коротеньким, да по сорочке. А то велики стали
- стыдятся голые пузеня людям казать.
Грешницы охотно несли и эту епитимию, и Михалка с Потапкой жили под
опекою отца Саввы, как у самого Христа за пазушкой - и не только "голых
пузеней" не показывали, но и всего своего сиротства почти не замечали.
И подобные епитимий о. Саввы были не только всем под силу, но и многим
очень по сердцу - даже утешительны. Только, наконец, о. Савва выкинул такую
штуку, которая ему обошлась дорого. Стали к нему, в его маленькую церковку
ходить окольные люди из перегудинского прихода, где он был крещен и где
теперь был уже другой поп - не тот, с которым выпивала в своей молодости
Керасивна и к которому она возила по знакомству крестить Дукачева Савку. Это
положило начало недружеству со стороны перегудинского попа к о. Савве, а тут
произошел другой вредный случай: умер перегудинский прихожанин, богатый
казак Оселедец, и, умирая, хотел завещать "копу рублей на велыкий дзвин", то
есть на покупку большого колокола, но вдруг, поговорив перед самою смертью с
отцом Саввою, круто отменил свое намерение и ничего не назначил на велыкий
дзвин, а призвал трех хороших хозяев и объявил, что отдает им эту копу
грошей с завещанием употребить их на ту "божу потребу, яку скаже пан-отец
Савва". - Казак Оселедец умер, а пан-отец Савва указал построить за его копу
грошей светлую хату с растворчатыми окнами и стал собирать в нее ребят да
учить их грамоте и слову божию.
Казаки думали, что это, пожалуй, дело хорошее, но не знали: богоугодное
ли оно дело; а перегудинский поп это им вытолковывал так, что дело выходит
не богоугодное. Про то он обещал и донос писать, и написал. Отца Савву звали
к архиерею, но отпустили с миром, и он продолжал свое дело: служил и учил и
в школе, и дома, и на поле, и в своей малой деревянной церковке. Времени
прошло несколько лет. Перегудинский поп, соревнуя отцу Савве, этою порою
отстроил каменную церковь не в пример лучше парипсянской и богатый образ
достал, от которого людям разные чудеса сказывал, но поп Савва и его чудесам
не завидовал, а все вел свое тихое дело по-своему. Он в той же деревянной
маленькой церкви молился и божие слово читал, и его маленькая церковка ему с
людьми хоть порою тесна была, да зато перегудинскому попу в его каменном
храме так было п