же-с, - отвечает. - Я в медицину верю, даже
одного лекаря раз выпорол за ошибку, но я ведь женатый человек, так для
женского спокойствия, когда нездоровится, постоянно лечусь, но только
гомеопатией и в ослабленных приемах.
- Их приемы-то и вообще, мол, уж ослаблены.
- Ну все-таки, знаете, я нахожу, что еще сильно... все-таки лекарство,
и внутрь пускать его нехорошо а я, как принесу из гомеопатической аптеки
скляночку, у себя ее на окно за занавеску ставлю, оно там и стоит: этак и
жена спокойна, и я выздоравливаю. Вот вы бы этот способ для народа
порекомендовали, - это уж самое безвредное. Ей-богу!.. Ах да, и кстати:
записку-то свою бросьте: дворяне уж съезжаются, и они все будут против
этого, потому что предводитель хочет. Вот и" опишите: губернатор не хочет,
предводитель хочет, дворянство не хочет потому, что предводитель хочет, а
предводитель хочет, потому, что губернатор не хочет... Вот опишите это, и
будет вам лучшая повесть нашего времени, и отдадут вас за нее под суд, а суд
оправдает, и тогда публика книжку раскупит. Впрочем, я предложу Калатузову,
не хочет ли, я сам опишу все это в виде романа. Не умею, да ничего.
Гарибальди пишет, и тоже довольно скверно. А теперь поедемте, я обещал вас
привезти познакомить к четырем дворянам... Отличные ребята, да вы ведь и
должны им сделать визит, как приезжий.
Я поехал и был с его превосходительством не у четырех, а у шести
"отличных ребят", которые, как в одно слово, ругали предводителя и научали
меня стоять на том, что при таких повсеместных разладицах ничего
предпринимать нельзя и надо все бросить.
- Это все мои молодцы, - пояснял мне генерал, когда мы ехали с ним
домой. - Это все антипредводительская партия, и вы уж теперь к
предводительским не ездите, а то будет худо.
ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ
С этой поры я, милостивые государи, увидел себя не только помешанным,
но даже в силках, от которых так долго и ревностно отбивался. И пребывал я
совсем отуманенный на заседаниях, на обедах, даваемых, по здешнему
выражению, с "генералом Перловым" был приглашаем "на генерала Перлова" и
утром и вечером и слушал, как он жестоко казнил все и всех. Сам я больше
молчал и отзывался на все только изредка, но представьте же себе, что при
всем этом... меня из губернии выслали. Что, как и почему? ничего этого не
знаю, но приехал полицеймейстер и попросил меня уехать. Ходил я за
объяснениями к губернатору - не принял ходил к Фортунатову - на нервы
жалуется и говорит: "Ничего я, братец, не знаю", ходил к Перлову - тот
говорит: "Повесить бы их всех и больше ничего, но вы, говорит, погодите: я с
Калатузовым поладил и роман ему сочинять буду, там у меня все будет
описано".
Навестил в последний вечер станового Васильева в сумасшедшем доме. Он
спокоен как нельзя более.
- Как же, - говорю, - вы это все сносите?
- А что ж? - отвечает, - тут прекрасно, и, знаете ли, я здесь даже
совершенно успокоился насчет многого.
- Определились?
- Совершенно определился. Я христианство как религию теперь совсем
отвергаю. Мне в этом очень много помог здешний прокурор он нас навещает и
дает мне "Revue Sirite"("Спиритическое обозрение" (франц.)). Я проникся
этим учением и, усвоив его, могу оставаться членом какой угодно церкви
перед судом спиритизма религиозные различия - это не более
одного лекаря раз выпорол за ошибку, но я ведь женатый человек, так для
женского спокойствия, когда нездоровится, постоянно лечусь, но только
гомеопатией и в ослабленных приемах.
- Их приемы-то и вообще, мол, уж ослаблены.
- Ну все-таки, знаете, я нахожу, что еще сильно... все-таки лекарство,
и внутрь пускать его нехорошо а я, как принесу из гомеопатической аптеки
скляночку, у себя ее на окно за занавеску ставлю, оно там и стоит: этак и
жена спокойна, и я выздоравливаю. Вот вы бы этот способ для народа
порекомендовали, - это уж самое безвредное. Ей-богу!.. Ах да, и кстати:
записку-то свою бросьте: дворяне уж съезжаются, и они все будут против
этого, потому что предводитель хочет. Вот и" опишите: губернатор не хочет,
предводитель хочет, дворянство не хочет потому, что предводитель хочет, а
предводитель хочет, потому, что губернатор не хочет... Вот опишите это, и
будет вам лучшая повесть нашего времени, и отдадут вас за нее под суд, а суд
оправдает, и тогда публика книжку раскупит. Впрочем, я предложу Калатузову,
не хочет ли, я сам опишу все это в виде романа. Не умею, да ничего.
Гарибальди пишет, и тоже довольно скверно. А теперь поедемте, я обещал вас
привезти познакомить к четырем дворянам... Отличные ребята, да вы ведь и
должны им сделать визит, как приезжий.
Я поехал и был с его превосходительством не у четырех, а у шести
"отличных ребят", которые, как в одно слово, ругали предводителя и научали
меня стоять на том, что при таких повсеместных разладицах ничего
предпринимать нельзя и надо все бросить.
- Это все мои молодцы, - пояснял мне генерал, когда мы ехали с ним
домой. - Это все антипредводительская партия, и вы уж теперь к
предводительским не ездите, а то будет худо.
ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ
С этой поры я, милостивые государи, увидел себя не только помешанным,
но даже в силках, от которых так долго и ревностно отбивался. И пребывал я
совсем отуманенный на заседаниях, на обедах, даваемых, по здешнему
выражению, с "генералом Перловым" был приглашаем "на генерала Перлова" и
утром и вечером и слушал, как он жестоко казнил все и всех. Сам я больше
молчал и отзывался на все только изредка, но представьте же себе, что при
всем этом... меня из губернии выслали. Что, как и почему? ничего этого не
знаю, но приехал полицеймейстер и попросил меня уехать. Ходил я за
объяснениями к губернатору - не принял ходил к Фортунатову - на нервы
жалуется и говорит: "Ничего я, братец, не знаю", ходил к Перлову - тот
говорит: "Повесить бы их всех и больше ничего, но вы, говорит, погодите: я с
Калатузовым поладил и роман ему сочинять буду, там у меня все будет
описано".
Навестил в последний вечер станового Васильева в сумасшедшем доме. Он
спокоен как нельзя более.
- Как же, - говорю, - вы это все сносите?
- А что ж? - отвечает, - тут прекрасно, и, знаете ли, я здесь даже
совершенно успокоился насчет многого.
- Определились?
- Совершенно определился. Я христианство как религию теперь совсем
отвергаю. Мне в этом очень много помог здешний прокурор он нас навещает и
дает мне "Revue Sirite"("Спиритическое обозрение" (франц.)). Я проникся
этим учением и, усвоив его, могу оставаться членом какой угодно церкви
перед судом спиритизма религиозные различия - это не более