то
на-писю.
Я подал ему карандаш, а он написал прячут и продолжал:
- Да-с плячут от начальства новых людей, а он налосьно всех подводит и
члесь то бесплистлястным слывет, а потом всех в дуляцкие кольпаки налязает.
Я самое тлюдное влемя в западных губельниях слюзил, и полезен был, и нагляды
полючал, потому сто я плямой на-стояссий лусский целовек... Я не хитлец, как
он, сто баляхнинским налечием говолит, а сам и насым и васым, хузе зида
Иоськи, что ваксу плодает а я, видите, я даже на визитных кальточках себя
не маскилую... - и с этим он подал мне свою карточку, на которой было
напечатацо: Семен Иванович Дергальский - почтовый люстратор. - Видите, как
плямо иду, а он ботвинью и бузянину лопает, а люсских людей выдает ляху
Фуфаевскому. Он сказал мне: "я тебя с губельнатолом сблизу и всех ляхов
здесь с ним выведесь"... как самого способного целовека меня пледставил.
Губельнатоль плосил меня: "будьте, говолит, моим глазом и ухом, потому сто я
хоть знаю все, сто делается в голоде, а сто из голода..." Но, позвольте, это
я написю.
И он написал: в городе, и продолжал снова:
- "Сто из голода выезжает, это только вы одни мозете знать". Я на это
для обьсей пользы согласился, а Фольтунатов мне так устлоил, что я с
губельнатолом говолить не мог.
- Отчего же?
- Потому сто губельнатолша всегда тут зе вельтится: Фольтунатову,
подлецу, это на луку: ему она не месяет потому сто он пли ней налесно о
лазных вздолях говолит: как детей в летолтах плиготовлять и тому подобное, а
сам подсовывает ее музу сто хоцет к подписи, мелзавец, а я долзен был дело
лясказать, что я за день плолюстлиловал, кто о цем писет, - а она не
выходит. Я как настояссий слузбист плямо посол, плямым путем, и один лаз пли
нрй плямо сказал ему: "васе плевосходительство, мы о таких вестях не
плиучены говолить пли тлетьем лице", а она сейцас: "Это и пликласно! -
говолит, - Глегуал, выди, мой длуг, вон, пока он долозит!" Сто я тут мог
сделать? Я нацинаю говолить и, наконец, забываю, сто это она, а не он, и
говолю, сто Фуфаевский послал своему блату в Польсу письмо, стоб он выслал
ему сюда для губельнатолсы симпатицескую польскую блошку, стобы под платьем
носить а она как вскочит... "Глегуал! - кличит, - лясполядись сейчас его
уволить! он меня обидел", - и с тех пол меня в дом не плинимают. Тут
Фольтунатов как путный и вмесялся. "Позвольте, говолит, вам объяснить: ведь
он это не со злым умыслом сказал: он хотел сказать, сто Фуфаевский
выписывает для губельнатолсы польскую блошку, а сказал блошку..." Но нет,
позвольте каландаш, а то вы тоже этого не поймете.
Дергальский схватил карандаш и написал четко б-р-о-ш-к-у.
- Вот ело о цем дело! - продолжал он, - и это им Фольтунатов объяснил,
да кстати и всемлазблаговестил и сделал меня сутом голоховым, а для чего?
для того, сто я знал, сто он губельнатолу яму лоет.
- Он... губернатору яму роет?
- А как зе? Я знаю, сто он ему один лаз дал подписать, и куда он это
хотел отплавить. Вот посмотлите, - и дает бумагу, на которой написано: "Отца
продал, мать заложил и в том руку приложил", а подписано имя губернатора...
- Я это знал, - продолжал Дергальский, - и стлемился после ссолы все это
сообссить, но мне не довеляют, а почему? потому сто меня Фольтунатов
сумаседсим и дулаком поставил, а подлец Фуфаевский на меня козла из конюсни
выпустил, а козел мне насквозь бо
на-писю.
Я подал ему карандаш, а он написал прячут и продолжал:
- Да-с плячут от начальства новых людей, а он налосьно всех подводит и
члесь то бесплистлястным слывет, а потом всех в дуляцкие кольпаки налязает.
Я самое тлюдное влемя в западных губельниях слюзил, и полезен был, и нагляды
полючал, потому сто я плямой на-стояссий лусский целовек... Я не хитлец, как
он, сто баляхнинским налечием говолит, а сам и насым и васым, хузе зида
Иоськи, что ваксу плодает а я, видите, я даже на визитных кальточках себя
не маскилую... - и с этим он подал мне свою карточку, на которой было
напечатацо: Семен Иванович Дергальский - почтовый люстратор. - Видите, как
плямо иду, а он ботвинью и бузянину лопает, а люсских людей выдает ляху
Фуфаевскому. Он сказал мне: "я тебя с губельнатолом сблизу и всех ляхов
здесь с ним выведесь"... как самого способного целовека меня пледставил.
Губельнатоль плосил меня: "будьте, говолит, моим глазом и ухом, потому сто я
хоть знаю все, сто делается в голоде, а сто из голода..." Но, позвольте, это
я написю.
И он написал: в городе, и продолжал снова:
- "Сто из голода выезжает, это только вы одни мозете знать". Я на это
для обьсей пользы согласился, а Фольтунатов мне так устлоил, что я с
губельнатолом говолить не мог.
- Отчего же?
- Потому сто губельнатолша всегда тут зе вельтится: Фольтунатову,
подлецу, это на луку: ему она не месяет потому сто он пли ней налесно о
лазных вздолях говолит: как детей в летолтах плиготовлять и тому подобное, а
сам подсовывает ее музу сто хоцет к подписи, мелзавец, а я долзен был дело
лясказать, что я за день плолюстлиловал, кто о цем писет, - а она не
выходит. Я как настояссий слузбист плямо посол, плямым путем, и один лаз пли
нрй плямо сказал ему: "васе плевосходительство, мы о таких вестях не
плиучены говолить пли тлетьем лице", а она сейцас: "Это и пликласно! -
говолит, - Глегуал, выди, мой длуг, вон, пока он долозит!" Сто я тут мог
сделать? Я нацинаю говолить и, наконец, забываю, сто это она, а не он, и
говолю, сто Фуфаевский послал своему блату в Польсу письмо, стоб он выслал
ему сюда для губельнатолсы симпатицескую польскую блошку, стобы под платьем
носить а она как вскочит... "Глегуал! - кличит, - лясполядись сейчас его
уволить! он меня обидел", - и с тех пол меня в дом не плинимают. Тут
Фольтунатов как путный и вмесялся. "Позвольте, говолит, вам объяснить: ведь
он это не со злым умыслом сказал: он хотел сказать, сто Фуфаевский
выписывает для губельнатолсы польскую блошку, а сказал блошку..." Но нет,
позвольте каландаш, а то вы тоже этого не поймете.
Дергальский схватил карандаш и написал четко б-р-о-ш-к-у.
- Вот ело о цем дело! - продолжал он, - и это им Фольтунатов объяснил,
да кстати и всемлазблаговестил и сделал меня сутом голоховым, а для чего?
для того, сто я знал, сто он губельнатолу яму лоет.
- Он... губернатору яму роет?
- А как зе? Я знаю, сто он ему один лаз дал подписать, и куда он это
хотел отплавить. Вот посмотлите, - и дает бумагу, на которой написано: "Отца
продал, мать заложил и в том руку приложил", а подписано имя губернатора...
- Я это знал, - продолжал Дергальский, - и стлемился после ссолы все это
сообссить, но мне не довеляют, а почему? потому сто меня Фольтунатов
сумаседсим и дулаком поставил, а подлец Фуфаевский на меня козла из конюсни
выпустил, а козел мне насквозь бо