ой она все еще там, там, в Петербурге, с способными людьми. Наслушавшись
про тебя, так и кивает локонами: "Василий Иванович, думали ли вы, говорит,
когда-нибудь над тем... - она всегда думает над чем-нибудь, а не о
чем-нибудь, - думали ли вы над тем, что если б очень способного человека
соединить с очень способной женщиной, что бы от них могло произойти?" Вот
тут, извини, я уж тебе немножко подгадил: я знаю, что ей все хочется иметь
некрещеных детей, и чтоб непременно "от неизвестного", и чтоб одно чадо,
сын, называлося "Труд", а другое, дочь - "Секора". Зная это, в твоих
интересах, разумеется, надо было отвечать ей: что "от соединения двух
способных людей гений произойдет", а я ударил в противную сторону и охранил
начальство. Пустяки, говорю, ваше превосходительство: плюс на плюс дает
минус. "Ах, правда!.." А я и сам алгебру-то позабыл и не знаю, правда или
неправда, что плюс на плюс дает минус да ничего: женщин математикой только
жигани, - они страсть этой штуки боятся.
"О, черт тебя возьми, - думаю, - что он там навстречу мне наболтал и
наготовил, а я теперь являйся и расхлебывай! Ну да ладно же, -думаю, - друг
мой сердечный: придется тебе брать свои похвалы назад", и сам решил сделать
завтра визит самый сухой и самый короткий.
А... а все-таки, должен вам сознаться, что ночь после этого провел
прескверно и в перерывчатом сне видел льва. Что бы это такое значило?
Посылал к хозяину гостиницы попросить, нет ли сонника? Но хозяйская дочка
даже обиделась и отвечала, что "она такими глупостями не занимается".
Решительно нет никакой надежды предусмотреть свою судьбу, - и я поехал лицом
к лицу открывать, что сей сон обозначает?
ГЛАВА СЕМИДЕСЯТАЯ
Переносясь воспоминаниями к этому многознаменательному дню моей жизни,
я прежде всего вижу себя в очень большой зале, среди густой и пестрой толпы,
с первого взгляда как нельзя более напоминавшей мне группы из сцены на дне
моря в балете "Конек-Горбунок". Самое совмещение обитателей вод было так же
несообразно, как в упомянутом балете: тут двигались в виде крупных белотелых
судаков массивные толстопузые советники полудремал в угле жирный черный
налим в длинном купеческом сюртуке, только изредка дуновением уст отгонявший
от себя неотвязную муху вдоль стены в ряд на стульях сидели смиренными
плотицами разнокалиберные просительницы - все с одинаково утомленным и
утомляющим видом из угла в угол по зале, как ерш с карасем, бегали взад и
вперед курносая барышня-просительница в венгерских сапожках и сером
платьице, подобранном на пажи, с молодым гусаром в венгерке с золотыми
шнурками. Эта пара горячо рассуждала о ком-то, кто "заеден средою", и при
повороте оба вдруг в такт пощелкивали себя сложенными листами своих просьб,
гусар сзади по ляжке, а барышня спереди по кораблику своего корсета,
служившего ей в этом случае кирасою. У окна на самом горячем солнопеке сидел
совсем ослизший пескарь - белый человечек лет двадцати, обливавшийся потом
он все пробовал читать какую-то газету и засыпал. У другого окна целая
группа: шилистая, востроносая пестрая щука в кавалерийском полковничьем
мундире полусидела на подоконнике, а пред нею, сложа на груди руки, вертелся
красноглазый окунь в армейском пехотном мундире. Правый и левый фланг
занимали выстроившиеся шпалерами мелкие рыбки вроде снятков. Щука это был
полицеймейстер
про тебя, так и кивает локонами: "Василий Иванович, думали ли вы, говорит,
когда-нибудь над тем... - она всегда думает над чем-нибудь, а не о
чем-нибудь, - думали ли вы над тем, что если б очень способного человека
соединить с очень способной женщиной, что бы от них могло произойти?" Вот
тут, извини, я уж тебе немножко подгадил: я знаю, что ей все хочется иметь
некрещеных детей, и чтоб непременно "от неизвестного", и чтоб одно чадо,
сын, называлося "Труд", а другое, дочь - "Секора". Зная это, в твоих
интересах, разумеется, надо было отвечать ей: что "от соединения двух
способных людей гений произойдет", а я ударил в противную сторону и охранил
начальство. Пустяки, говорю, ваше превосходительство: плюс на плюс дает
минус. "Ах, правда!.." А я и сам алгебру-то позабыл и не знаю, правда или
неправда, что плюс на плюс дает минус да ничего: женщин математикой только
жигани, - они страсть этой штуки боятся.
"О, черт тебя возьми, - думаю, - что он там навстречу мне наболтал и
наготовил, а я теперь являйся и расхлебывай! Ну да ладно же, -думаю, - друг
мой сердечный: придется тебе брать свои похвалы назад", и сам решил сделать
завтра визит самый сухой и самый короткий.
А... а все-таки, должен вам сознаться, что ночь после этого провел
прескверно и в перерывчатом сне видел льва. Что бы это такое значило?
Посылал к хозяину гостиницы попросить, нет ли сонника? Но хозяйская дочка
даже обиделась и отвечала, что "она такими глупостями не занимается".
Решительно нет никакой надежды предусмотреть свою судьбу, - и я поехал лицом
к лицу открывать, что сей сон обозначает?
ГЛАВА СЕМИДЕСЯТАЯ
Переносясь воспоминаниями к этому многознаменательному дню моей жизни,
я прежде всего вижу себя в очень большой зале, среди густой и пестрой толпы,
с первого взгляда как нельзя более напоминавшей мне группы из сцены на дне
моря в балете "Конек-Горбунок". Самое совмещение обитателей вод было так же
несообразно, как в упомянутом балете: тут двигались в виде крупных белотелых
судаков массивные толстопузые советники полудремал в угле жирный черный
налим в длинном купеческом сюртуке, только изредка дуновением уст отгонявший
от себя неотвязную муху вдоль стены в ряд на стульях сидели смиренными
плотицами разнокалиберные просительницы - все с одинаково утомленным и
утомляющим видом из угла в угол по зале, как ерш с карасем, бегали взад и
вперед курносая барышня-просительница в венгерских сапожках и сером
платьице, подобранном на пажи, с молодым гусаром в венгерке с золотыми
шнурками. Эта пара горячо рассуждала о ком-то, кто "заеден средою", и при
повороте оба вдруг в такт пощелкивали себя сложенными листами своих просьб,
гусар сзади по ляжке, а барышня спереди по кораблику своего корсета,
служившего ей в этом случае кирасою. У окна на самом горячем солнопеке сидел
совсем ослизший пескарь - белый человечек лет двадцати, обливавшийся потом
он все пробовал читать какую-то газету и засыпал. У другого окна целая
группа: шилистая, востроносая пестрая щука в кавалерийском полковничьем
мундире полусидела на подоконнике, а пред нею, сложа на груди руки, вертелся
красноглазый окунь в армейском пехотном мундире. Правый и левый фланг
занимали выстроившиеся шпалерами мелкие рыбки вроде снятков. Щука это был
полицеймейстер