но от меня узнать, но знаю,
что решительно ничего не знаю о том, что можно сделать для учреждения
врачебной части а селениях.
- Представьте, что и я, - говорю, - тоже не знаю,
- Ну, вот и прекрасно! значит у нас обоих на первых же порах
достигается самое полное соглашение: вы так и донесите, что мы оба,
посоветовавшись, решили, что мы оба ничего не знаем.
- Но это будет шутка.
- Нет, напротив, самая серьезная вещь. Шутить будут те, кто начнут
рассказывать, что они что-нибудь знают и могут что-нибудь сделать.
- Не можете ли по крайней мере сообщить ваши взгляды о том, что надо
преобразовать?
- Это могу: надо преобразовать европейское общество и экономическое
распоряжение его средсвами. У меня для этого применительно к России даже
составлена кое-какая смета, которою я, - исходя из того, что исправное
хозяйство одного крестьянского дома стоит средним числом сто пятьдесят
рублей, - доказываю, что путем благоразумных сбережений в одном Петербурге
можно в три года во всей России уменьшить на двадцать пять процентов число
заболеваний и на пятьдесят процентов цифру смертности.
- Это, - отвечаю, - очень интересно, но ведь от нас не этих соображений
требуют. От нас ждут соображений: что можно сделать для народного здоровья в
тех средствах, в каких находится нынче жизнь народа.
- Да, от нас требуют соображений: как бы соорудить народу епанчу из
тришкина кафтана? Портные, я слышал, по поводу такой шутки говорят: "что
если это выправить, да переправить, да аршин шесть прибавить, то выйдет и
епанча на плеча".
- Согласен, - отвечаю, - с вами и в этом но ведь надо же с чего-нибудь
начать, чтобы найти выход из этого положения. Я вот рассмотрел несколько
статистических отчетов о заболевающих и о смертности по группам болезней,
и...
- И напрасно все вы это сделали, - перебил меня доктор. - Эти отчеты
способны только путать, а не уяснить дело. Наша литература в этом
отличается. Вон я недавно читал в одной газете, будто все болезни войска
разносят. Очень умно! И лихорадка и насморк - это все от войск! Глупо, но
есть вывод и направление и - дело в шляпе. Так и все смертные случаи у нас
приписываются той или другой причине для того, чтоб отписаться, а народ мрет
положительно только от трех причин: от холода, от голода и от глупости. От
этих хвороб его и надо лечить. Какие же от этого лекарства, и в каком
порядке их надо давать? Это то же, что известная задача: как в одной лодке
перевезти чрез реку волка, козу и капусту, чтобы волк козы не съел, а коза -
капусты и чтобы все целы были. Если вы устремитесь прежде всего на
уничтожение вредно действующих причин от холода и голода, тогда надо будет
лечить не народ, а некоторых других особ, из которых каждой надо будет или
выпустить крови от одной пятой до шестой части веса всего тела, или же
подвесить их каждого минут на пятнадцать на веревку. Потом бы можно,
пожалуй, и снять, а можно и не снимать... Но это ни к чему путному не
поведет, потому что в народе останется одна глупость, и он, избавившись от
голода, обожрется и сдуру устроится еще хуже нынешнего. Стало быть, надо
начинать с азов - с лечения от глупости. Я постоянно имею с этим дело и
давно предоставил моему фельдшеру свободное право - по его собственной
фантазии определять причины смерти вскрываемых трупов, и знаю, что он все
вре
что решительно ничего не знаю о том, что можно сделать для учреждения
врачебной части а селениях.
- Представьте, что и я, - говорю, - тоже не знаю,
- Ну, вот и прекрасно! значит у нас обоих на первых же порах
достигается самое полное соглашение: вы так и донесите, что мы оба,
посоветовавшись, решили, что мы оба ничего не знаем.
- Но это будет шутка.
- Нет, напротив, самая серьезная вещь. Шутить будут те, кто начнут
рассказывать, что они что-нибудь знают и могут что-нибудь сделать.
- Не можете ли по крайней мере сообщить ваши взгляды о том, что надо
преобразовать?
- Это могу: надо преобразовать европейское общество и экономическое
распоряжение его средсвами. У меня для этого применительно к России даже
составлена кое-какая смета, которою я, - исходя из того, что исправное
хозяйство одного крестьянского дома стоит средним числом сто пятьдесят
рублей, - доказываю, что путем благоразумных сбережений в одном Петербурге
можно в три года во всей России уменьшить на двадцать пять процентов число
заболеваний и на пятьдесят процентов цифру смертности.
- Это, - отвечаю, - очень интересно, но ведь от нас не этих соображений
требуют. От нас ждут соображений: что можно сделать для народного здоровья в
тех средствах, в каких находится нынче жизнь народа.
- Да, от нас требуют соображений: как бы соорудить народу епанчу из
тришкина кафтана? Портные, я слышал, по поводу такой шутки говорят: "что
если это выправить, да переправить, да аршин шесть прибавить, то выйдет и
епанча на плеча".
- Согласен, - отвечаю, - с вами и в этом но ведь надо же с чего-нибудь
начать, чтобы найти выход из этого положения. Я вот рассмотрел несколько
статистических отчетов о заболевающих и о смертности по группам болезней,
и...
- И напрасно все вы это сделали, - перебил меня доктор. - Эти отчеты
способны только путать, а не уяснить дело. Наша литература в этом
отличается. Вон я недавно читал в одной газете, будто все болезни войска
разносят. Очень умно! И лихорадка и насморк - это все от войск! Глупо, но
есть вывод и направление и - дело в шляпе. Так и все смертные случаи у нас
приписываются той или другой причине для того, чтоб отписаться, а народ мрет
положительно только от трех причин: от холода, от голода и от глупости. От
этих хвороб его и надо лечить. Какие же от этого лекарства, и в каком
порядке их надо давать? Это то же, что известная задача: как в одной лодке
перевезти чрез реку волка, козу и капусту, чтобы волк козы не съел, а коза -
капусты и чтобы все целы были. Если вы устремитесь прежде всего на
уничтожение вредно действующих причин от холода и голода, тогда надо будет
лечить не народ, а некоторых других особ, из которых каждой надо будет или
выпустить крови от одной пятой до шестой части веса всего тела, или же
подвесить их каждого минут на пятнадцать на веревку. Потом бы можно,
пожалуй, и снять, а можно и не снимать... Но это ни к чему путному не
поведет, потому что в народе останется одна глупость, и он, избавившись от
голода, обожрется и сдуру устроится еще хуже нынешнего. Стало быть, надо
начинать с азов - с лечения от глупости. Я постоянно имею с этим дело и
давно предоставил моему фельдшеру свободное право - по его собственной
фантазии определять причины смерти вскрываемых трупов, и знаю, что он все
вре