звращается.
- Лекарь, -говорит, - не пошли-с.
- Как, - спрашиваю, - отчего он не пошел?
- Начали, - говорит, - расспрашивать: "Умирает твой барин, или нет?" Я
говорю: "Нет, слава богу, не умирает". - "И на ногах, может быть, ходит?" -
"На чем же им, отвечаю, и ходить, как не на ногах". Доктор, меня и поругал:
"Не остри, - изволили сказать, - потому что от этого умнее не будешь, а
отправляйся к своему барину и скажи, что я к нему не пойду, потому что у
кого ноги здоровы, тот сам может к лекарю прийти".
Выслушав такой рапорт моего слуги, я нимало не обиделся: что же, думаю,
из "новых людей" он! Взял шляпу и трость и пошел к нему сам.
Застаю в не особенно чистой комнате небольшого, довольно полного
брюнета, лет сорока двух, скоро пишущего что-то за ломберным столом.
Извинился и спрашиваю: дома ли доктор Отрожденский.
- Весь к вашим услугам, - отвечает, не оборачиваясь, брюнет. -
Присядьте, если угодно я сейчас только отзыв уездному начальнику допишу.
Я присел и смотрю сбоку на моего хозяина: лицо довольно симпатичное, а
в больших серых глазах видны и ум и доброта.
Пока я его рассматривал, он кончил свое писание, расчеркнулся, записал
бумагу в книгу, запечатал в конверт, свистнул и, вручив вошедшему солдату
этот пакет, обратился ко мне с вопросом, что мне угодно?
- Прежде всего, - говорю, - мне, господин доктор, кажется, что я
немножко нездоров.
- Ну, будьте уверены, что если еще самим вам только кажется, что вы
нездоровы, так болезнь не очень опасная. Что же такое вы чувствуете?
Я пожаловался на нервное раздражение.
Лекарь посмотрел на меня, пожал меня рукой не за пульс, а за плечо и,
вздохнув, отвечает:
- Вы вот очень толсты: видите, сколько мяса и жиру себе наели. Вас надо
бы хорошенько выпотнять. - Как же, - говорю, - это выпотнять?
- Вы богаты или нет?
- У меня, - отвечаю, - есть обеспеченное состояние.
- Да? ну, это скверно: не на корде же вам в самом деле себя гонять,
хоть и это бы для вас очень хорошо. Меньше ешьте, меньше спите...
Управляющий у вас есть?
- Есть.
- Отпустите его, а сами разбирайтесь с мужиками: они вам скорее жиру
поспустят. Потом, когда обвыкнетесь и будете иметь уже настоящее тело -
полное, вот как я, но без жира, тогда и избавитесь от всякой нервической
чепухи.
- Но ведь, согласитесь, - говорю, - эта нервическая челуха очень
неприятна.
- Ну, с какой стороны смотреть на это: кому не на что жаловаться, так
гадкие нервы иметь даже очень хорошо. Больше я вам ничего сказать не могу, -
заключил доктор, и сам приподнимается с места, выпроваживая меня таким
образом вон.
ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ
"Нет, позволь, - думаю себе, - брат, ты меня так скоро не выживешь".
- Я, - говорю, - кроме того, имею надобность поговорить с вами уже не о
моем здоровье, а. о народном. Я имею поручение представить будущему собранию
земства некоторые соображения насчет устройства врачебной части в селениях.
- Так зачем же, - говорит, - вы мне давеча не дали знать об этом с
вашим лакеем? Я бы по первому его слову пришел к вам.
Я несколько позамешкал ответом и пробурчал, что не хотел его
беспокоить.
- Напрасно, - отвечает. - Ведь все же равно, вы меня звали, только не
за тем, за чем следовало а по службе звать никакой обиды для меня нет.
Назвался груздем - полезай в кузов да и сам бы рад скорее с плеч свалить
эту пустую консультацию. Не знаю, что вам угод
- Лекарь, -говорит, - не пошли-с.
- Как, - спрашиваю, - отчего он не пошел?
- Начали, - говорит, - расспрашивать: "Умирает твой барин, или нет?" Я
говорю: "Нет, слава богу, не умирает". - "И на ногах, может быть, ходит?" -
"На чем же им, отвечаю, и ходить, как не на ногах". Доктор, меня и поругал:
"Не остри, - изволили сказать, - потому что от этого умнее не будешь, а
отправляйся к своему барину и скажи, что я к нему не пойду, потому что у
кого ноги здоровы, тот сам может к лекарю прийти".
Выслушав такой рапорт моего слуги, я нимало не обиделся: что же, думаю,
из "новых людей" он! Взял шляпу и трость и пошел к нему сам.
Застаю в не особенно чистой комнате небольшого, довольно полного
брюнета, лет сорока двух, скоро пишущего что-то за ломберным столом.
Извинился и спрашиваю: дома ли доктор Отрожденский.
- Весь к вашим услугам, - отвечает, не оборачиваясь, брюнет. -
Присядьте, если угодно я сейчас только отзыв уездному начальнику допишу.
Я присел и смотрю сбоку на моего хозяина: лицо довольно симпатичное, а
в больших серых глазах видны и ум и доброта.
Пока я его рассматривал, он кончил свое писание, расчеркнулся, записал
бумагу в книгу, запечатал в конверт, свистнул и, вручив вошедшему солдату
этот пакет, обратился ко мне с вопросом, что мне угодно?
- Прежде всего, - говорю, - мне, господин доктор, кажется, что я
немножко нездоров.
- Ну, будьте уверены, что если еще самим вам только кажется, что вы
нездоровы, так болезнь не очень опасная. Что же такое вы чувствуете?
Я пожаловался на нервное раздражение.
Лекарь посмотрел на меня, пожал меня рукой не за пульс, а за плечо и,
вздохнув, отвечает:
- Вы вот очень толсты: видите, сколько мяса и жиру себе наели. Вас надо
бы хорошенько выпотнять. - Как же, - говорю, - это выпотнять?
- Вы богаты или нет?
- У меня, - отвечаю, - есть обеспеченное состояние.
- Да? ну, это скверно: не на корде же вам в самом деле себя гонять,
хоть и это бы для вас очень хорошо. Меньше ешьте, меньше спите...
Управляющий у вас есть?
- Есть.
- Отпустите его, а сами разбирайтесь с мужиками: они вам скорее жиру
поспустят. Потом, когда обвыкнетесь и будете иметь уже настоящее тело -
полное, вот как я, но без жира, тогда и избавитесь от всякой нервической
чепухи.
- Но ведь, согласитесь, - говорю, - эта нервическая челуха очень
неприятна.
- Ну, с какой стороны смотреть на это: кому не на что жаловаться, так
гадкие нервы иметь даже очень хорошо. Больше я вам ничего сказать не могу, -
заключил доктор, и сам приподнимается с места, выпроваживая меня таким
образом вон.
ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ
"Нет, позволь, - думаю себе, - брат, ты меня так скоро не выживешь".
- Я, - говорю, - кроме того, имею надобность поговорить с вами уже не о
моем здоровье, а. о народном. Я имею поручение представить будущему собранию
земства некоторые соображения насчет устройства врачебной части в селениях.
- Так зачем же, - говорит, - вы мне давеча не дали знать об этом с
вашим лакеем? Я бы по первому его слову пришел к вам.
Я несколько позамешкал ответом и пробурчал, что не хотел его
беспокоить.
- Напрасно, - отвечает. - Ведь все же равно, вы меня звали, только не
за тем, за чем следовало а по службе звать никакой обиды для меня нет.
Назвался груздем - полезай в кузов да и сам бы рад скорее с плеч свалить
эту пустую консультацию. Не знаю, что вам угод