иногда покажется где-нибудь в уголке в келье, но уже в
самом жалостном виде: визжит, как будто поросеночек издыхает. Я его, не-
годяя, теперь даже и не мучу, а только раз перекрещу и положу поклон, он
и перестанет хрюкать.
- Ну и слава богу, что вы со всем этим так справились.
- Да-с; я соблазны большого беса осилил, но, доложу вам, - хоть это
против правила, - а мне мелких бесенят пакости больше этого надокучили.
- А бесенята разве к вам тоже приставали?
- Как же-с, положим, что хотя они по чину и самые ничтожные, но зато
постоянно лезут...
- Что же такое они вам делают?
- Да ведь ребятишки, и притом их там, в аду, очень много, а дела им
при готовых харчах никакого мет, вот они и просятся на землю поучиться
смущать, и балуются, и чем человек хочет быть в своем звании солиднее,
тем они ему больше досаждают.
- Что же такое они, например... чем могут досаждать?
- Подставят, например, вам что-нибудь такое или подсунут, а опроки-
нешь или расшибешь и кого-нибудь тем смутишь и разгневаешь, а им это
первое удовольствие, весело: в ладоши хлопают и бежат к своему старшому:
дескать, и мы смутили, дай нам теперь за то грошик. Ведь вот из чего
бьются... Дети.
- Чем же именно им, например, удавалось вас смутить?
- Да вот, например, у нас такой случай был, что один жид в лесу около
монастыря удавился, и стали все послушники говорить, что это Иуда и что
он по ночам по обители ходит и вздыхает, и многие были о том свидетели.
А я об нем и не сокрушался, потому что думал: разве мало у нас, что ли,
жидов осталось; но только раз ночью сплю в конюшне и вдруг слышу, кто-то
подошел и морду в дверь через поперечную перекладину всунул и вздыхает.
Я сотворил молитву, - нет, все-таки стоит. Я перекрестил: все стоит и
опять вздохнул. "Ну что, мол, я тебе сделаю: молиться мне за тебя
нельзя, потому что ты жид, да хоть бы и не жид, так я благодати не имею
за самоубийц, молить, а пошел ты от меня прочь в лес или в пустыню". По-
ложил на него этакое заклятие, он и отошел, а я опять заснул, но на дру-
гую ночь он, мерзавец, опять приходит и опять вздыхает... мешает спать,
да и все тут. Как ни терпел, просто сил нет! Тьфу ты, невежа, думаю, ма-
ло ему в лесу или на паперти места, чтобы еще непременно сюда в конюшню
ко мне ломиться? Ну, нечего делать, видно, надо против тебя хорошее
средство изобретать: взял и на другой день на двери чистым углем большой
крест написал, и как пришла ночь, я и лег спокойно, думаю себе: уж те-
перь не придет, да только что с этим заснул, а он и вот он, опять стоит
и опять вздыхает! Тьфу ты, каторжный, ничего с ним не поделаешь! Всю как
есть эту ночь он меня этак пугал, а утром, чуть ударили в первый колокол
к заутрене, я поскорее вскочил и бегу, чтоб пожаловаться настоятелю, а
меня встречает звонарь, брат Диомид, и говорит:
"Чего ты такой пужаный?"
Я говорю:
"Так и так, такое мне во всю ночь было беспокойство, и я иду к насто-
ятелю".
А брат Диомид отвечает:
"Брось, - говорит, - и не ходи, настоятель вчера себе в нос пиявку
ставил и теперь пресердитый и ничего тебе в этом деле не поможет, а я
тебе, если хочешь, гораздо лучше его могу помогать".
Я говорю:
"А мне совершенно все равно; только сделай милость, помоги, - я тебе
за это старые теплые рукавицы подарю, тебе в них зимою звонить будет
очень способно".
"Ладно", - отвечает.
И я ему рукавицы дал, а он мне с колоколь
самом жалостном виде: визжит, как будто поросеночек издыхает. Я его, не-
годяя, теперь даже и не мучу, а только раз перекрещу и положу поклон, он
и перестанет хрюкать.
- Ну и слава богу, что вы со всем этим так справились.
- Да-с; я соблазны большого беса осилил, но, доложу вам, - хоть это
против правила, - а мне мелких бесенят пакости больше этого надокучили.
- А бесенята разве к вам тоже приставали?
- Как же-с, положим, что хотя они по чину и самые ничтожные, но зато
постоянно лезут...
- Что же такое они вам делают?
- Да ведь ребятишки, и притом их там, в аду, очень много, а дела им
при готовых харчах никакого мет, вот они и просятся на землю поучиться
смущать, и балуются, и чем человек хочет быть в своем звании солиднее,
тем они ему больше досаждают.
- Что же такое они, например... чем могут досаждать?
- Подставят, например, вам что-нибудь такое или подсунут, а опроки-
нешь или расшибешь и кого-нибудь тем смутишь и разгневаешь, а им это
первое удовольствие, весело: в ладоши хлопают и бежат к своему старшому:
дескать, и мы смутили, дай нам теперь за то грошик. Ведь вот из чего
бьются... Дети.
- Чем же именно им, например, удавалось вас смутить?
- Да вот, например, у нас такой случай был, что один жид в лесу около
монастыря удавился, и стали все послушники говорить, что это Иуда и что
он по ночам по обители ходит и вздыхает, и многие были о том свидетели.
А я об нем и не сокрушался, потому что думал: разве мало у нас, что ли,
жидов осталось; но только раз ночью сплю в конюшне и вдруг слышу, кто-то
подошел и морду в дверь через поперечную перекладину всунул и вздыхает.
Я сотворил молитву, - нет, все-таки стоит. Я перекрестил: все стоит и
опять вздохнул. "Ну что, мол, я тебе сделаю: молиться мне за тебя
нельзя, потому что ты жид, да хоть бы и не жид, так я благодати не имею
за самоубийц, молить, а пошел ты от меня прочь в лес или в пустыню". По-
ложил на него этакое заклятие, он и отошел, а я опять заснул, но на дру-
гую ночь он, мерзавец, опять приходит и опять вздыхает... мешает спать,
да и все тут. Как ни терпел, просто сил нет! Тьфу ты, невежа, думаю, ма-
ло ему в лесу или на паперти места, чтобы еще непременно сюда в конюшню
ко мне ломиться? Ну, нечего делать, видно, надо против тебя хорошее
средство изобретать: взял и на другой день на двери чистым углем большой
крест написал, и как пришла ночь, я и лег спокойно, думаю себе: уж те-
перь не придет, да только что с этим заснул, а он и вот он, опять стоит
и опять вздыхает! Тьфу ты, каторжный, ничего с ним не поделаешь! Всю как
есть эту ночь он меня этак пугал, а утром, чуть ударили в первый колокол
к заутрене, я поскорее вскочил и бегу, чтоб пожаловаться настоятелю, а
меня встречает звонарь, брат Диомид, и говорит:
"Чего ты такой пужаный?"
Я говорю:
"Так и так, такое мне во всю ночь было беспокойство, и я иду к насто-
ятелю".
А брат Диомид отвечает:
"Брось, - говорит, - и не ходи, настоятель вчера себе в нос пиявку
ставил и теперь пресердитый и ничего тебе в этом деле не поможет, а я
тебе, если хочешь, гораздо лучше его могу помогать".
Я говорю:
"А мне совершенно все равно; только сделай милость, помоги, - я тебе
за это старые теплые рукавицы подарю, тебе в них зимою звонить будет
очень способно".
"Ладно", - отвечает.
И я ему рукавицы дал, а он мне с колоколь