докушивают - одну ссылают на подачку бедственным... Я их мнение понимаю: оне
алкают добродетели... и не умеют... Оне сказали про вас компаньонке: "Какие
это дамы приехали? Говорят, добрые... Ах, когда бы были на свете где-нибудь
добрые люди!.. Я даже не верю: говорят эти дамы всюду сами ходят и не
боятся... Зачем я так не могу?.." Их ведь так воспитали и... граф (мы их
супруга называем для их удовольствия графом - они француз)... граф их
робковат, и он им сказал, что надо опасаться голодных людей, - и сам уехал,
- и княгиня все боятся и затомили себя в одной комнате в доме... Но если бы
кто их посетил, к кому оне, как к вам, расположились своею мечтою...
И старик вдруг упал на колени, воздел руки вверх и зашептал
придыханьем, рыдая:
- Рабыни господни!.. Умилосердитесь... Разрушьте совет нечестивых!..
Придите!.. Вложите ей мысль... Она ведь добра... Быть может, она завещает
отпустить нас на волю!
А пока он рыдал и это высказывал, тетя и Гильдегарда переслались друг с
другом своими говорящими глазами, и ответ их был готов.
- Он есть тут лешад? - спросила Гильдегарда, касаясь своим пальцем до
груди слуги.
Как квакерша, она никому не говорила "вы" и, не желая говорить "ты"
тем, с кем это было неудобно, употребляла местоимения в третьем лице,
касаясь при этом рукою того человека, к которому относились ее слова.
Кондитер был прислан с кучером в рессорной рассыльной тележке, и когда
Гильдегарда получила ответ, что есть на чем ехать, - она сейчас же встала и
взяла со стола импровизированную шляпу, сшитую ей вчера тетею из серого
коленкора.
Тетя сказала ей одно только слово:
- Конечно!
Им было достаточно этого слова, чтобы понять в нем все, что было нужно.
Но этот день, о котором я рассказываю, приводя к концу мои воспоминания
о наших домашних событиях при проводах голодного года, - был днем
удивительных сюрпризов.
XXIII
Гильдегарда, уехавшая в сумерки, не возвратилась к ночи.
Для расстояния в четыре или в пять верст, которое отделяло нашу
деревушку от богатого села Послова, было довольно времени, чтобы съездить в
два конца и иметь достаточно времени для делового разговора или для первого
знакомственного визита к избалованной и одичавшей капризнице и недотроге,
какою все, и не без основания, считали "бывшую княгиню" Д*, но Гильдегарда
не возвращалась.
Отца это обеспокоило, и он хотел непременно послать за ней свои дрожки
в Послов, - даже и maman находила это необходимым, но тетя настойчиво
потребовала, чтобы этого не делали.
Тетя сказала о Гильдегарде:
- Она без надобности нигде тратить время не станет, а если она находит,
что ей там есть дело, то для чего ее отрывать оттуда по нашим соображениям,
когда она пошла туда по воле бога?
Maman было неприятно, что тетя так бесцеремонно думает, будто их туда и
сюда посылает бог.
Она это ей и сказала, конечно с смягчающей шуткой, но та ей ответила
совершенно серьезно:
- Я не возьму моих слов назад: бог действительно посылает туда и сюда
всех тех, кто ищет везде исполнить не свою волю, а послужить другим.
Тетя согласилась только на то, чтобы отец послал верхового проехать до
Послова и посмотреть: не случилось ли с Гильдегардой и ее кондитером
что-нибудь в дороге? А негласно посланному ведено было как-нибудь разузнать:
отчего не возвращается англич
алкают добродетели... и не умеют... Оне сказали про вас компаньонке: "Какие
это дамы приехали? Говорят, добрые... Ах, когда бы были на свете где-нибудь
добрые люди!.. Я даже не верю: говорят эти дамы всюду сами ходят и не
боятся... Зачем я так не могу?.." Их ведь так воспитали и... граф (мы их
супруга называем для их удовольствия графом - они француз)... граф их
робковат, и он им сказал, что надо опасаться голодных людей, - и сам уехал,
- и княгиня все боятся и затомили себя в одной комнате в доме... Но если бы
кто их посетил, к кому оне, как к вам, расположились своею мечтою...
И старик вдруг упал на колени, воздел руки вверх и зашептал
придыханьем, рыдая:
- Рабыни господни!.. Умилосердитесь... Разрушьте совет нечестивых!..
Придите!.. Вложите ей мысль... Она ведь добра... Быть может, она завещает
отпустить нас на волю!
А пока он рыдал и это высказывал, тетя и Гильдегарда переслались друг с
другом своими говорящими глазами, и ответ их был готов.
- Он есть тут лешад? - спросила Гильдегарда, касаясь своим пальцем до
груди слуги.
Как квакерша, она никому не говорила "вы" и, не желая говорить "ты"
тем, с кем это было неудобно, употребляла местоимения в третьем лице,
касаясь при этом рукою того человека, к которому относились ее слова.
Кондитер был прислан с кучером в рессорной рассыльной тележке, и когда
Гильдегарда получила ответ, что есть на чем ехать, - она сейчас же встала и
взяла со стола импровизированную шляпу, сшитую ей вчера тетею из серого
коленкора.
Тетя сказала ей одно только слово:
- Конечно!
Им было достаточно этого слова, чтобы понять в нем все, что было нужно.
Но этот день, о котором я рассказываю, приводя к концу мои воспоминания
о наших домашних событиях при проводах голодного года, - был днем
удивительных сюрпризов.
XXIII
Гильдегарда, уехавшая в сумерки, не возвратилась к ночи.
Для расстояния в четыре или в пять верст, которое отделяло нашу
деревушку от богатого села Послова, было довольно времени, чтобы съездить в
два конца и иметь достаточно времени для делового разговора или для первого
знакомственного визита к избалованной и одичавшей капризнице и недотроге,
какою все, и не без основания, считали "бывшую княгиню" Д*, но Гильдегарда
не возвращалась.
Отца это обеспокоило, и он хотел непременно послать за ней свои дрожки
в Послов, - даже и maman находила это необходимым, но тетя настойчиво
потребовала, чтобы этого не делали.
Тетя сказала о Гильдегарде:
- Она без надобности нигде тратить время не станет, а если она находит,
что ей там есть дело, то для чего ее отрывать оттуда по нашим соображениям,
когда она пошла туда по воле бога?
Maman было неприятно, что тетя так бесцеремонно думает, будто их туда и
сюда посылает бог.
Она это ей и сказала, конечно с смягчающей шуткой, но та ей ответила
совершенно серьезно:
- Я не возьму моих слов назад: бог действительно посылает туда и сюда
всех тех, кто ищет везде исполнить не свою волю, а послужить другим.
Тетя согласилась только на то, чтобы отец послал верхового проехать до
Послова и посмотреть: не случилось ли с Гильдегардой и ее кондитером
что-нибудь в дороге? А негласно посланному ведено было как-нибудь разузнать:
отчего не возвращается англич