уда заезжал и сказывал, что к ним новый дьячок
прислан.
- Это на Аллилуево место?
- Да, во его звание... И еще не совсем приделен, а только приукажен,
для просмотрания от отца Ниполита.
(Имя "Ипполит" для крестьянского произношения было трудно, они находили
удобнее приставлять Н.)
Отец спросил:
- Хорош ли новый дьячок? А Дементий отвечает:
- Ничего; Меркул сказывал - свистулой поет, но вопче по благословию
надо полагать, что не важный.
- А почему?
- Да уж если не сразу приделен, а на время приукажен, для присмотрения
должности, так, стало быть, под владычным сумлением.
А через несколько дней тот же Дементий уже по собственному почину
сообщил:
- Новый духовенный-то... я вам сказывал?.
- Что же такое?
- Ничего не стоящий.
- Отчего?
- Совсем пустопляс!
- Да отчего?.. Что значит пустопляс?.. очень проворен, что ли?.. -
Точно так. Пашкой звать.
- Отчего же ты его зовешь Пашкой, а не Павлом?
- Не стоит он полного звания.
- Да чем же он так плох?
- Совсем никуда не годится.
Обстоятельство было не важное, а стало интересно, что за молодец к нам
прибыл "во место Аллилуя" и какое он займет у нас "приделение"?
XII
Прибывший "во место Аллилуя" Павлушка-дьяк был оригинал и всего менее
человек "духовенный" - оттого он по свойствам своим так скоро и получил
соответственное прозвание "Пустопляс", Он был столь беден, что казался
беднее всех людей на свете, и, по словам мужиков, - пришел "не токма что
голый, но ажио синий", и еще он привел с собою мать, а в руках принес
лубяной туезок да гармонию, на которой играл так, что у всех, кто его
слушал, - ноги сами поднимались в пляс.
Имущества у него не было никакого и денег ни гроша. Причт не знал, куда
его деть, и поместили Павла и его мать в тесной сторожевой избушке, вместе
со сторожем.
Местными дознаниями было открыто, что Павлушкина мать была когда-то
дьячихою, а потом ходила в городе по стиркам, а иногда просила милостыни.
Павел был ею воспитан в тяжкой доле и мог бы, кажется, постичь жизнь, но не
удался - "все клонил к легкомысленности" и за то был исключен из третьего
класса и долго болтался "без приделения", и теперь он еще не был совсем
определен "во место Аллилуя", а пока только был еще временно приукажен, что
выходило вроде испытания.
У нас, впрочем, все сразу стали уверять, что из этого приукаженья
ничего и не выйдет, потому что за очевидные Пашкины малодушества отец
Ипполит непременно "в отзыве его опорочит".
Павлуша и в самом деле "не потрафлял": он читал скверно, невнятно и
"скорохватом" и все "поспешал на лукавого". Начнет "Отче наш" и зачастит
так, что ничего нельзя разобрать, пока придет "от лукавого". Так же и "Иже
на всякое время" и прочее - все он "читал без понятия", но петь мог, только
гораздо охотнее пел светское пение, чем "духовное", и любил шутки строить
над старшими.
На это сторож жаловался его матери, но та отвечала, что у него такой же
был и отец, который был на хорошем месте, а зашутился и пропал без вести -
следовательно, Павлу уж нечего и думать, чтоб удержаться.
Павлушина мать была стара и имела пляску св. Витта, отчего она дергала
лицом и при каждом судорожном движении издавала звук "фпт! фпт!"
За это ее назвали "Фаптея".
О Павлуше скоро дошли до нас вести, что о
прислан.
- Это на Аллилуево место?
- Да, во его звание... И еще не совсем приделен, а только приукажен,
для просмотрания от отца Ниполита.
(Имя "Ипполит" для крестьянского произношения было трудно, они находили
удобнее приставлять Н.)
Отец спросил:
- Хорош ли новый дьячок? А Дементий отвечает:
- Ничего; Меркул сказывал - свистулой поет, но вопче по благословию
надо полагать, что не важный.
- А почему?
- Да уж если не сразу приделен, а на время приукажен, для присмотрения
должности, так, стало быть, под владычным сумлением.
А через несколько дней тот же Дементий уже по собственному почину
сообщил:
- Новый духовенный-то... я вам сказывал?.
- Что же такое?
- Ничего не стоящий.
- Отчего?
- Совсем пустопляс!
- Да отчего?.. Что значит пустопляс?.. очень проворен, что ли?.. -
Точно так. Пашкой звать.
- Отчего же ты его зовешь Пашкой, а не Павлом?
- Не стоит он полного звания.
- Да чем же он так плох?
- Совсем никуда не годится.
Обстоятельство было не важное, а стало интересно, что за молодец к нам
прибыл "во место Аллилуя" и какое он займет у нас "приделение"?
XII
Прибывший "во место Аллилуя" Павлушка-дьяк был оригинал и всего менее
человек "духовенный" - оттого он по свойствам своим так скоро и получил
соответственное прозвание "Пустопляс", Он был столь беден, что казался
беднее всех людей на свете, и, по словам мужиков, - пришел "не токма что
голый, но ажио синий", и еще он привел с собою мать, а в руках принес
лубяной туезок да гармонию, на которой играл так, что у всех, кто его
слушал, - ноги сами поднимались в пляс.
Имущества у него не было никакого и денег ни гроша. Причт не знал, куда
его деть, и поместили Павла и его мать в тесной сторожевой избушке, вместе
со сторожем.
Местными дознаниями было открыто, что Павлушкина мать была когда-то
дьячихою, а потом ходила в городе по стиркам, а иногда просила милостыни.
Павел был ею воспитан в тяжкой доле и мог бы, кажется, постичь жизнь, но не
удался - "все клонил к легкомысленности" и за то был исключен из третьего
класса и долго болтался "без приделения", и теперь он еще не был совсем
определен "во место Аллилуя", а пока только был еще временно приукажен, что
выходило вроде испытания.
У нас, впрочем, все сразу стали уверять, что из этого приукаженья
ничего и не выйдет, потому что за очевидные Пашкины малодушества отец
Ипполит непременно "в отзыве его опорочит".
Павлуша и в самом деле "не потрафлял": он читал скверно, невнятно и
"скорохватом" и все "поспешал на лукавого". Начнет "Отче наш" и зачастит
так, что ничего нельзя разобрать, пока придет "от лукавого". Так же и "Иже
на всякое время" и прочее - все он "читал без понятия", но петь мог, только
гораздо охотнее пел светское пение, чем "духовное", и любил шутки строить
над старшими.
На это сторож жаловался его матери, но та отвечала, что у него такой же
был и отец, который был на хорошем месте, а зашутился и пропал без вести -
следовательно, Павлу уж нечего и думать, чтоб удержаться.
Павлушина мать была стара и имела пляску св. Витта, отчего она дергала
лицом и при каждом судорожном движении издавала звук "фпт! фпт!"
За это ее назвали "Фаптея".
О Павлуше скоро дошли до нас вести, что о