от истин православия.
С этою целью он прямо присоветовал городничему прислать к нему на дух
полосатого квартального на первой же неделе. А на духу он обещал его
хорошенько пронять и, гневом божиим припугнув, все от него выведать, что в
нем есть тайного и сокровенного и за что он всего касающего чуждается и
даров не приемлет. А затем сказал:
- Увидим по открытому страхом виду его совести, чему он подлежать
будет, и тому его и подвергнем, да спасется дух.
Помянув слова Павла, протопоп стал ждать покойно, зная, что в них
кийждо своя отыскать может.
Городничий тоже сделал свое дело.
- Нам с тобой, Александр Афанасьевич, как видным лицам в городе, -
сказал он, - надо в народе религии пример показать и к церкви сделать
почтение.
Рыжов отвечал, что он согласен.
- Изволь же, братец, говеть и исповедаться.
- Согласен, - отвечал Рыжов.
- И как оба мы люди на виду у всех, то и на виду все это должны
сделать, а не как-нибудь прячучись. Я к протопопу на дух хожу, - он всех в
духовенстве опытнее, - и ты к нему иди.
- Пойду к протопопу.
- Да; и иди ты на первой неделе, а я на последней пойду, - гак и
разделимся.
- И на это согласен.
Протопоп выисповедал Рыжова и даже похвалился, что на все корки его
пробрал, но не нашел в нем греха к смерти.
- Каялся, - говорит, - в одном, другом, в третьем, - во всем не свят по
малости, но грехи все простые, человеческие, а против начальства особого
зла не мыслит и ни на вас, ни на меня "по касающему" доносить не думает. А
что "даров не приемлет", - то это по одной вредной фантазии.
- Все же, значит, есть в нем вредная фантазия. А в чем она заключается?
- Библии начитался.
- Ишь его, дурака, угораздило!
- Да; начитался от скуки и позабыть не может.
- Экий дурак! Что же теперь с ним сделать?
- Ничего не сделаешь: он уже очень далеко начитан.
- Неужели до самого до "Христа" дошел?
- Всю, всю прочитал.
- Ну, значит, шабаш.
Пожалели и стали к Рыжову милостивее. На Руси все православные знают,
что кто Библию прочитал и "до Христа дочитался", с того резонных поступков
строго спрашивать нельзя; но зато этакие люди что юродивые, - они чудесят,
а никому не вредны, и их не боятся. Впрочем, чтобы быть еще обеспеченнее
насчет странного исправления Рыжова "по касающему", отец протопоп преподал
городничему мудрый, но жестокий совет, - чтобы женить Александра
Афанасьевича.
- Женатый человек, - развивал протопоп, - хотя и "до Христа
дочитается", но ему свою честность соблюсти трудно: жена его начнет
нажигать и не тем, так другим манером так доймет, что он ей уступит и всю
Библию из головы выпустит, а станет к дарам приимчив и начальству предан.
Городничему совет пришел по мыслям, и он заказал Александру
Афанасьевичу, чтобы тот как знает, а непременно женился, потому что
холостые люди на политичных должностях ненадежны.
- Как хочешь, - говорит, - брат, а ты мне в рассуждении всего хорош, но
в рассуждении одного не годишься.
- Почему?
- Холостой.
- Что же в том за укоризна?
- В том укоризна, что можешь что-нибудь вероломное сделать и сбежать в
чужую губернию. Тебе ведь теперь что? - схватил свою бибель да и весь тут.
- Весь тут.
- Вот это и неблагонадежно.
- А разве женатый благонадежнее?
- И сравненья нет; из женатого я, - говорит, - хоть веревку вей, он все
сте
С этою целью он прямо присоветовал городничему прислать к нему на дух
полосатого квартального на первой же неделе. А на духу он обещал его
хорошенько пронять и, гневом божиим припугнув, все от него выведать, что в
нем есть тайного и сокровенного и за что он всего касающего чуждается и
даров не приемлет. А затем сказал:
- Увидим по открытому страхом виду его совести, чему он подлежать
будет, и тому его и подвергнем, да спасется дух.
Помянув слова Павла, протопоп стал ждать покойно, зная, что в них
кийждо своя отыскать может.
Городничий тоже сделал свое дело.
- Нам с тобой, Александр Афанасьевич, как видным лицам в городе, -
сказал он, - надо в народе религии пример показать и к церкви сделать
почтение.
Рыжов отвечал, что он согласен.
- Изволь же, братец, говеть и исповедаться.
- Согласен, - отвечал Рыжов.
- И как оба мы люди на виду у всех, то и на виду все это должны
сделать, а не как-нибудь прячучись. Я к протопопу на дух хожу, - он всех в
духовенстве опытнее, - и ты к нему иди.
- Пойду к протопопу.
- Да; и иди ты на первой неделе, а я на последней пойду, - гак и
разделимся.
- И на это согласен.
Протопоп выисповедал Рыжова и даже похвалился, что на все корки его
пробрал, но не нашел в нем греха к смерти.
- Каялся, - говорит, - в одном, другом, в третьем, - во всем не свят по
малости, но грехи все простые, человеческие, а против начальства особого
зла не мыслит и ни на вас, ни на меня "по касающему" доносить не думает. А
что "даров не приемлет", - то это по одной вредной фантазии.
- Все же, значит, есть в нем вредная фантазия. А в чем она заключается?
- Библии начитался.
- Ишь его, дурака, угораздило!
- Да; начитался от скуки и позабыть не может.
- Экий дурак! Что же теперь с ним сделать?
- Ничего не сделаешь: он уже очень далеко начитан.
- Неужели до самого до "Христа" дошел?
- Всю, всю прочитал.
- Ну, значит, шабаш.
Пожалели и стали к Рыжову милостивее. На Руси все православные знают,
что кто Библию прочитал и "до Христа дочитался", с того резонных поступков
строго спрашивать нельзя; но зато этакие люди что юродивые, - они чудесят,
а никому не вредны, и их не боятся. Впрочем, чтобы быть еще обеспеченнее
насчет странного исправления Рыжова "по касающему", отец протопоп преподал
городничему мудрый, но жестокий совет, - чтобы женить Александра
Афанасьевича.
- Женатый человек, - развивал протопоп, - хотя и "до Христа
дочитается", но ему свою честность соблюсти трудно: жена его начнет
нажигать и не тем, так другим манером так доймет, что он ей уступит и всю
Библию из головы выпустит, а станет к дарам приимчив и начальству предан.
Городничему совет пришел по мыслям, и он заказал Александру
Афанасьевичу, чтобы тот как знает, а непременно женился, потому что
холостые люди на политичных должностях ненадежны.
- Как хочешь, - говорит, - брат, а ты мне в рассуждении всего хорош, но
в рассуждении одного не годишься.
- Почему?
- Холостой.
- Что же в том за укоризна?
- В том укоризна, что можешь что-нибудь вероломное сделать и сбежать в
чужую губернию. Тебе ведь теперь что? - схватил свою бибель да и весь тут.
- Весь тут.
- Вот это и неблагонадежно.
- А разве женатый благонадежнее?
- И сравненья нет; из женатого я, - говорит, - хоть веревку вей, он все
сте