ло, увидал, что этак невозможно,
и воздвиг на Рыжова едкое гонение.
Он попросил протопопа разузнать, нет ли в бескасательном Рыжове какого
неправославия, но протопоп отвечал, что явного неправославия в Рыжове он
не усматривает, а замечает в нем некую гордыню, происходящую, конечно, от
того, что его мать пироги печет и ему отделяет.
- Пресечь советую оный торг, ей ныне по сыну не подобающий, и
уничтожится тогда ему оная его непомерная гордыня, и он прикоснется.
- Пресеку, - отвечал городничий и сказал Рыжову: - Твоей матери на
торгу сидеть не годится.
- Хорошо, - отвечал Рыжов и взял мать с ночвами с базара, а в
укоризненном поведении остался по-прежнему, - не прикасался.
Тогда протопоп указал, что Рыжов не справлял себе форменного платья, и
в пасхальный день, скупо похристосовавшись с одними ближними, не явился с
поздравлением ни к кому из именитых граждан, на что те, впрочем, претензии
не изъявляли.
Это находилось в зависимости одно от другого. Рыжов не ходил за
праздничными, и потому ему не на что было обмундироваться, но обмундировка
требовалась, и она была у прежнего квартального. Все видели у него и
мундир с воротом, и ретузы, и сапоги с кисточкой, а этот как ходил с
почтою, так и оставался в полосатом тиковом бешмете с крючками, в желтых
нанковых штанах и в простой крестьянской шапке, а на зиму имел овчинный
нагольный тулуп и ничего иного не заводил, да и не мог завести на 2 руб.
87 коп. месячного жалованья, на которое жил, служа верою и правдою.
К тому же произошел случай, потребовавший денег: умерла мать Рыжова,
которой нечего было делать на земле после того, как она не могла на ней
продавать пироги.
Александр Афанасьевич схоронил ее, по общему отзыву, "скаредно", чем и
доказал свою нелюбовь. Он заплатил за нее причту по малости, но по
самой-то пирожнице даже пирога не спек и сорокоуста (*12) не заказал.
Еретик! И это было тем достовернее, что хотя городничий ему не доверял
и протопоп в нем сомневался, но и городничиха и протопопица за него горой
стояли, - первая за пригон на ее огород бударей, а вторая по какой-то
тайной причине, лежавшей в ее "характере сопротивления".
В этих особах Александр Афанасьевич имел защитниц. Городничиха сама ему
послала от урожая земного две меры картофеля, но он, не развязывая мешков,
принес картофель назад на своих плечах и коротко сказал:
- За усердие благодарю, а даров не приемлю.
Тогда протопопица, дама мнительная, поднесла ему две коленкоровые
манишки своего древнего рукоделья от тех пор, когда еще протопоп был
ставленником, но чудак и этого не взял.
- Нельзя, - говорит, - дары брать, да и, одеваясь по простоте, я
никакой в сем щегольстве пользы не нахожу.
Тут и сказала протопопица мужу в злости задорное слово.
- Вот бы, - говорит, - кому пристало у алтаря стоять, а не вам,
обиралам духовным.
Протопоп осердился, - велел жене молчать, а сам все лежал да думал:
"Это новость масонская, и если я ее услежу и открою, то могу быть в
большом отличии и даже могу в Петербург переехать".
Так он этим забредил и с бреду составил план, как обнажить совесть
Рыжова до разделения души с телом.
5
Подходил великий пост (*13), и протопоп, как на ладонке, видел, каким
образом он обнажит душу Рыжова до разделения и тогда будет знать, как
поступить с ним по злобе его уклонения
и воздвиг на Рыжова едкое гонение.
Он попросил протопопа разузнать, нет ли в бескасательном Рыжове какого
неправославия, но протопоп отвечал, что явного неправославия в Рыжове он
не усматривает, а замечает в нем некую гордыню, происходящую, конечно, от
того, что его мать пироги печет и ему отделяет.
- Пресечь советую оный торг, ей ныне по сыну не подобающий, и
уничтожится тогда ему оная его непомерная гордыня, и он прикоснется.
- Пресеку, - отвечал городничий и сказал Рыжову: - Твоей матери на
торгу сидеть не годится.
- Хорошо, - отвечал Рыжов и взял мать с ночвами с базара, а в
укоризненном поведении остался по-прежнему, - не прикасался.
Тогда протопоп указал, что Рыжов не справлял себе форменного платья, и
в пасхальный день, скупо похристосовавшись с одними ближними, не явился с
поздравлением ни к кому из именитых граждан, на что те, впрочем, претензии
не изъявляли.
Это находилось в зависимости одно от другого. Рыжов не ходил за
праздничными, и потому ему не на что было обмундироваться, но обмундировка
требовалась, и она была у прежнего квартального. Все видели у него и
мундир с воротом, и ретузы, и сапоги с кисточкой, а этот как ходил с
почтою, так и оставался в полосатом тиковом бешмете с крючками, в желтых
нанковых штанах и в простой крестьянской шапке, а на зиму имел овчинный
нагольный тулуп и ничего иного не заводил, да и не мог завести на 2 руб.
87 коп. месячного жалованья, на которое жил, служа верою и правдою.
К тому же произошел случай, потребовавший денег: умерла мать Рыжова,
которой нечего было делать на земле после того, как она не могла на ней
продавать пироги.
Александр Афанасьевич схоронил ее, по общему отзыву, "скаредно", чем и
доказал свою нелюбовь. Он заплатил за нее причту по малости, но по
самой-то пирожнице даже пирога не спек и сорокоуста (*12) не заказал.
Еретик! И это было тем достовернее, что хотя городничий ему не доверял
и протопоп в нем сомневался, но и городничиха и протопопица за него горой
стояли, - первая за пригон на ее огород бударей, а вторая по какой-то
тайной причине, лежавшей в ее "характере сопротивления".
В этих особах Александр Афанасьевич имел защитниц. Городничиха сама ему
послала от урожая земного две меры картофеля, но он, не развязывая мешков,
принес картофель назад на своих плечах и коротко сказал:
- За усердие благодарю, а даров не приемлю.
Тогда протопопица, дама мнительная, поднесла ему две коленкоровые
манишки своего древнего рукоделья от тех пор, когда еще протопоп был
ставленником, но чудак и этого не взял.
- Нельзя, - говорит, - дары брать, да и, одеваясь по простоте, я
никакой в сем щегольстве пользы не нахожу.
Тут и сказала протопопица мужу в злости задорное слово.
- Вот бы, - говорит, - кому пристало у алтаря стоять, а не вам,
обиралам духовным.
Протопоп осердился, - велел жене молчать, а сам все лежал да думал:
"Это новость масонская, и если я ее услежу и открою, то могу быть в
большом отличии и даже могу в Петербург переехать".
Так он этим забредил и с бреду составил план, как обнажить совесть
Рыжова до разделения души с телом.
5
Подходил великий пост (*13), и протопоп, как на ладонке, видел, каким
образом он обнажит душу Рыжова до разделения и тогда будет знать, как
поступить с ним по злобе его уклонения