.
Сараишко этот сгородили для себя смоленские "копачи", или "грабари",
приходившие выкорчевывать пни от сведенного на этом месте леса. Копачи,
окончив свою работу, ушли, а огороженный ими дрянной сараишко оставался
неразобранным, может быть потому, что дрянной материал, из которого он был
сколочен, не стоил и разбора.
Крыша сарая давно вся сотлела и просетилась, воротища упали и висели на
одной "пятке", и никто в этот сарай не ходил, кроме солдатки Наташки,
которую, впрочем, велено было гонять отовсюду. И вдруг в одну ночь этот так
называемый "старый половень" сгорел, как свечка!
Было тихо и темно, и вдруг в то самое время, когда мы поужинали, -
значит, часу в одиннадцатом, - небо озарилось теплым и очень приятным
желтовато-розовым светом.
Сначала всем показалось, что это будто так восходит "рыжая луна", но
оказалось, что это старый половень горит.
На пожар успели сбежаться многие, но половня не растаскивали и не
заливали, так как отец считал его ничего не стоящим; но хозяину, однако, был
интерес узнать: отчего могла загореться эта необитаемая и никому не нужная
постройка?
Думали сначала на цыган или на поляков, но ни цыган, ни поляков нигде
не видали; потом падала мысль на поводырей слепого Нефеда, которые курили
трубку, но Нефед и его слепой товарищ и их поводыри, оказалось, "пели
Лазаря", где-то далеко у чудотворца на празднике, и тогда староста Дементий
- старовер и врат курения - подал мысль, что не виновен ли в этом кто-нибудь
из молодых "трубокуров", и это первое подозрение Дементий обобщил с другими
известными ему подозрениями насчет маленькой солдатки Наташки - шустрой
бабенки с огромным renommee {Репутация (франц.).} всесветной куртизанки,
из-за которой в деревне было много беспорядка не только между молодыми
людьми, но и между старыми.
Дементий Васильич непременно хотел по этому случаю "кое-кого
взбрызнуть" или "пострекать", до чего он, как коренной "начальник" старого
фасона, был большой любитель; но когда он захотел "пострекать" кучерявого
сиротинку Вукола, то отколь ни возьмись появилась сама солдатка Наташка и
закричала:
- Не смей трогать Вукошку - это не он... я видела, кто половень сжег.
И Наташка вдруг, не обинуясь, назвала трех самых обстоятельных хозяев в
деревне...
И те были призваны и повинились, что они действительно были в "старом
половне" со свечой из Кожиенова сала и, вероятно, как-нибудь по
неосторожности, и проч.
Дело было уже не в том, как они заронили огонь в половне, а в том:
отчего было произнесено упоминовение о "свече из Кожиенова сала"?
Все это сейчас же окутал густой мрак самой тщательно скрываемой тайны:
отец взял всех трех мужиков к себе в кабинет и заперся с ними на ключ вместе
со старостою Дементием. И о чем они там говорили - никто не слышал; но,
конечно, все отлично знали, в чем это дело, и обстоятельнее всех исследовали
его именно женщины, имевшие смелость спуститься на самое дно глубокого
оврага в Долгом лесу, и там под хворостом и сухою листвою прошлогоднего
листопада рассмотрели сильно разложившийся труп, который вся деревня
единогласно признала за труп шорника Кожиена. Из Кожиенова тука все
"нутреное сало" было уже "соскоблено", и из него, по всем вероятиям,
наделано достаточное количество свеч, сожженных в разных местах, может
Сараишко этот сгородили для себя смоленские "копачи", или "грабари",
приходившие выкорчевывать пни от сведенного на этом месте леса. Копачи,
окончив свою работу, ушли, а огороженный ими дрянной сараишко оставался
неразобранным, может быть потому, что дрянной материал, из которого он был
сколочен, не стоил и разбора.
Крыша сарая давно вся сотлела и просетилась, воротища упали и висели на
одной "пятке", и никто в этот сарай не ходил, кроме солдатки Наташки,
которую, впрочем, велено было гонять отовсюду. И вдруг в одну ночь этот так
называемый "старый половень" сгорел, как свечка!
Было тихо и темно, и вдруг в то самое время, когда мы поужинали, -
значит, часу в одиннадцатом, - небо озарилось теплым и очень приятным
желтовато-розовым светом.
Сначала всем показалось, что это будто так восходит "рыжая луна", но
оказалось, что это старый половень горит.
На пожар успели сбежаться многие, но половня не растаскивали и не
заливали, так как отец считал его ничего не стоящим; но хозяину, однако, был
интерес узнать: отчего могла загореться эта необитаемая и никому не нужная
постройка?
Думали сначала на цыган или на поляков, но ни цыган, ни поляков нигде
не видали; потом падала мысль на поводырей слепого Нефеда, которые курили
трубку, но Нефед и его слепой товарищ и их поводыри, оказалось, "пели
Лазаря", где-то далеко у чудотворца на празднике, и тогда староста Дементий
- старовер и врат курения - подал мысль, что не виновен ли в этом кто-нибудь
из молодых "трубокуров", и это первое подозрение Дементий обобщил с другими
известными ему подозрениями насчет маленькой солдатки Наташки - шустрой
бабенки с огромным renommee {Репутация (франц.).} всесветной куртизанки,
из-за которой в деревне было много беспорядка не только между молодыми
людьми, но и между старыми.
Дементий Васильич непременно хотел по этому случаю "кое-кого
взбрызнуть" или "пострекать", до чего он, как коренной "начальник" старого
фасона, был большой любитель; но когда он захотел "пострекать" кучерявого
сиротинку Вукола, то отколь ни возьмись появилась сама солдатка Наташка и
закричала:
- Не смей трогать Вукошку - это не он... я видела, кто половень сжег.
И Наташка вдруг, не обинуясь, назвала трех самых обстоятельных хозяев в
деревне...
И те были призваны и повинились, что они действительно были в "старом
половне" со свечой из Кожиенова сала и, вероятно, как-нибудь по
неосторожности, и проч.
Дело было уже не в том, как они заронили огонь в половне, а в том:
отчего было произнесено упоминовение о "свече из Кожиенова сала"?
Все это сейчас же окутал густой мрак самой тщательно скрываемой тайны:
отец взял всех трех мужиков к себе в кабинет и заперся с ними на ключ вместе
со старостою Дементием. И о чем они там говорили - никто не слышал; но,
конечно, все отлично знали, в чем это дело, и обстоятельнее всех исследовали
его именно женщины, имевшие смелость спуститься на самое дно глубокого
оврага в Долгом лесу, и там под хворостом и сухою листвою прошлогоднего
листопада рассмотрели сильно разложившийся труп, который вся деревня
единогласно признала за труп шорника Кожиена. Из Кожиенова тука все
"нутреное сало" было уже "соскоблено", и из него, по всем вероятиям,
наделано достаточное количество свеч, сожженных в разных местах, может