м и с книгою в
епитрахили. Лампада горит "общая", и огонь ее красиво дробится в широком
стакане из мелко ограненного алмазной гранью хрусталя. Возле образника
укреплена и припечатана зеленая кружка для доброхотных вкладов.
В комнате этой ночуют только в таких случаях, если число ожидателей
бывает больше, чем сколько есть номеров. Тогда здесь помещают "залишних
ожидателей" одного пола или какое-нибудь целое семейство; в остальное же
время комната эта считается "беседною" и открыта для всех прибывающих в дом
ожидателей.
После ранней обедни здесь ежедневно служат молебен, за которым все
могут молиться и подавать свои поминанья и записки. Те же, которые, кроме
общего моленья, желают так устроить, чтобы еще отдельно за себя помолиться в
своем номере, должны заявлять о своем желании особо. Ходатайство об этом
надо вести через "риндательшу". Ключница за это не берется. Непосредственные
же просьбы об этом часто не доходят.
Свечи, масло и все прочее, что нужно к служению, требуется наверх
снизу, и заведующий этим хозяйством воин подает все это в молчании и с
торжественной серьезностью.
Главный надзор за учреждением принадлежит самой "риндательше", которая,
как сказано, живет тут же, на верхнем коридоре, в маленькой комнате, рядом с
"беседным" покоем, а внизу правит делом помогающая ей ключница, которая
присматривает тоже за кухонной частью и за свечным унтер-офицером.
Обязанности у обеих дам разделены. "Риндательша", как собственница
учреждения, избрала себе часть более умственную: она держит кормило корабля.
Ей одной известна ее касса и те средства, которые приходят в нее ей одной
открытыми путями. Она дает надлежащий тон всему своему заведению и владеет
возможностью доставлять особые душевные утешения тем, кто их разумно ищет
при ее посредстве.
Ее часть, так сказать, генеральная, а часть ключницы, помещающейся
внизу, более обозная, узко хозяйственная, полная мелочных хлопот и отчасти
даже неприятностей, потому что она имеет дело с прислугою, избранною из
людей самого низшего качества, и с ожидателями из того слоя общества,
который называется "серостью". "Серость", выражаемая не одним званием и
относительною бедностью, имеет также очень грубые навыки и не всегда
отличается честностью в расчете. "Риндательша" удаляется от всяких
неприятных столкновений в денежном роде и слывет "доброю", но, по словям
прислуги, она "большая скрытница" и "ужасно" требует от ключницы охранения
всех своих выгод и интересов. Ключница должна прибегать к разным приемам,
чтобы все было заплачено.
"Сила вся в их руках", - говорит общий голос.
II
Я прибыл к ним без всякой протекции. Я мог бы получить рекомендации, но
это не входило в мои скромные и беспритязательные планы. Я искал облегчения
от тоски и томления духа и явился просто в чине ожидателя. Как человек
средний, я был помещен по непосредственному усмотрению дам в маленькой
комнате верхнего этажа.
Не зная, как здесь лучше вести себя, я присматривался во всем к другим
и старался делать то, что делают опытные люди. Только таким - образом я и
мог попасть в господствующий тон приютившего меня учреждения, что было
необходимо. Я не хотел обнаруживать никакого диссонанса в чувствах и
настроении группы необыкновенных людей, по лицам которых было видно, что все
они прибыли с
епитрахили. Лампада горит "общая", и огонь ее красиво дробится в широком
стакане из мелко ограненного алмазной гранью хрусталя. Возле образника
укреплена и припечатана зеленая кружка для доброхотных вкладов.
В комнате этой ночуют только в таких случаях, если число ожидателей
бывает больше, чем сколько есть номеров. Тогда здесь помещают "залишних
ожидателей" одного пола или какое-нибудь целое семейство; в остальное же
время комната эта считается "беседною" и открыта для всех прибывающих в дом
ожидателей.
После ранней обедни здесь ежедневно служат молебен, за которым все
могут молиться и подавать свои поминанья и записки. Те же, которые, кроме
общего моленья, желают так устроить, чтобы еще отдельно за себя помолиться в
своем номере, должны заявлять о своем желании особо. Ходатайство об этом
надо вести через "риндательшу". Ключница за это не берется. Непосредственные
же просьбы об этом часто не доходят.
Свечи, масло и все прочее, что нужно к служению, требуется наверх
снизу, и заведующий этим хозяйством воин подает все это в молчании и с
торжественной серьезностью.
Главный надзор за учреждением принадлежит самой "риндательше", которая,
как сказано, живет тут же, на верхнем коридоре, в маленькой комнате, рядом с
"беседным" покоем, а внизу правит делом помогающая ей ключница, которая
присматривает тоже за кухонной частью и за свечным унтер-офицером.
Обязанности у обеих дам разделены. "Риндательша", как собственница
учреждения, избрала себе часть более умственную: она держит кормило корабля.
Ей одной известна ее касса и те средства, которые приходят в нее ей одной
открытыми путями. Она дает надлежащий тон всему своему заведению и владеет
возможностью доставлять особые душевные утешения тем, кто их разумно ищет
при ее посредстве.
Ее часть, так сказать, генеральная, а часть ключницы, помещающейся
внизу, более обозная, узко хозяйственная, полная мелочных хлопот и отчасти
даже неприятностей, потому что она имеет дело с прислугою, избранною из
людей самого низшего качества, и с ожидателями из того слоя общества,
который называется "серостью". "Серость", выражаемая не одним званием и
относительною бедностью, имеет также очень грубые навыки и не всегда
отличается честностью в расчете. "Риндательша" удаляется от всяких
неприятных столкновений в денежном роде и слывет "доброю", но, по словям
прислуги, она "большая скрытница" и "ужасно" требует от ключницы охранения
всех своих выгод и интересов. Ключница должна прибегать к разным приемам,
чтобы все было заплачено.
"Сила вся в их руках", - говорит общий голос.
II
Я прибыл к ним без всякой протекции. Я мог бы получить рекомендации, но
это не входило в мои скромные и беспритязательные планы. Я искал облегчения
от тоски и томления духа и явился просто в чине ожидателя. Как человек
средний, я был помещен по непосредственному усмотрению дам в маленькой
комнате верхнего этажа.
Не зная, как здесь лучше вести себя, я присматривался во всем к другим
и старался делать то, что делают опытные люди. Только таким - образом я и
мог попасть в господствующий тон приютившего меня учреждения, что было
необходимо. Я не хотел обнаруживать никакого диссонанса в чувствах и
настроении группы необыкновенных людей, по лицам которых было видно, что все
они прибыли с