о прогорел и стал лечить, - начал
заниматься чем-то вроде массажа... "Коусек хлеба заробивал"... Открыл своего
рода врачебное действие, которое так и назвал "пользительное
похлопывание"... И к нему приходили больные ревматизматики или паралитики, и
он их "немножко побиет, а они ему немножко заплотят, и всем оттого благо
выходит".
Этот рассказ не только мне понравился, потому что он прост, занимателен
и весел, но я в нем слышал и ощущал что-то утешительное и бодрящее. Что
такое именно? - в этом я не мог дать себе отчета, но что-то будто сильное и
властное стало на мою сторону и подставило политическому полонезу огромную
ногу в валяной суконной онуче и в лаптях. Кухонный мужик что-то выудил,
настоящий, находчивый ум с живою фантазиею из этого непременно бы что-то
сделали, и сделали бы как раз то, что нужно, чтобы расстроить полонез!
А это. прошу вас заметить,- это все было уже сделано!
XIV
Под влиянием охватившего меня жизнерадостного чувства мне не хотелось
ни возвращаться домой, ни сидеть в клубе, и я заехал к Цибеле.
Я боялся, что было немножко поздновато, и постучал, а не позвонил в
двери и чрезвычайно удивился, когда мне открыла их сама хозяйка.
Я извинился, что захожу поздно.
- Ничего, ничего, - отвечала Цибела, - наши друзья и друзья наших
друзей приходят к нам всегда в пору. К тому же вы у меня еще застаете других
друзей, и я только сейчас проводила Данилевского... Он тоже всего на минуту
зашел и вышел... Как он, право, талантлив!
- О, да! - отвечал я. следуя за хозяйкою в зал.
В гостиной у Цибелы я нашел несколько достопочтенных людей, которые
напирали на Питулину, присутствовавшую здесь без дочерей и высказавшую такую
"грубую радикальность", что будто русские люди все "очень пустоверны и всему
могут верить, а ничего не понимают", и что ей сегодня нагрубил кучер и ни за
что не хотел надеть часов на поясницу, потому что, говорит: "Я исповедь и
святое причастие принимаю: мне стыдно, что на меня, в эту точку смотрели".
После этого чего и удивляться...
Цибела ее перебила и сказала:
- Удивляться не надо, а благоговеть надо, - и она заговорила об
особенных способностях славян к беззаветной вере, - черпала широкою рукою
подходящий ей материал из старых и новых времен и потом вдруг кинула укор
Гексли и другим ученым англичанам за то, что они не хотят оказывать доверия
Бутсу {29}. Благочестивый мистер Бутс очень хочет, чтобы ему давали деньги и
чтобы он мог употреблять эти деньги на бедных "апостольски", то есть
безотчетно, а Гексли и другие с ним находят, что такой способ безотчетности
теперь уже устарел и вреден прежде всего для самого великого раздавателя,
так как неминуемо порождает сомнения: все ли назначаемое плыть через его
руки в целости доплывает до бедных?..
Цибела была в сильном воодушевлении, и от нее начинали веять
мерцательные движения, которыми она подавала знак, что далее полемизировать
с нею небезопасно, но один иностранец позволил себе заметить, что никакой
честный и воспитанный человек и сам ни за что не захочет брать на себя
столько, чтобы действовать бесконтрольно...
Эти досадительные речи так больно укололи Цибелу, что она пустила
мерцательные движения только бровями, ибо слово с чужими людьми тратить не
стоило, и подала мне знак, что хочет со мной побеседовать.
И когда мы в
заниматься чем-то вроде массажа... "Коусек хлеба заробивал"... Открыл своего
рода врачебное действие, которое так и назвал "пользительное
похлопывание"... И к нему приходили больные ревматизматики или паралитики, и
он их "немножко побиет, а они ему немножко заплотят, и всем оттого благо
выходит".
Этот рассказ не только мне понравился, потому что он прост, занимателен
и весел, но я в нем слышал и ощущал что-то утешительное и бодрящее. Что
такое именно? - в этом я не мог дать себе отчета, но что-то будто сильное и
властное стало на мою сторону и подставило политическому полонезу огромную
ногу в валяной суконной онуче и в лаптях. Кухонный мужик что-то выудил,
настоящий, находчивый ум с живою фантазиею из этого непременно бы что-то
сделали, и сделали бы как раз то, что нужно, чтобы расстроить полонез!
А это. прошу вас заметить,- это все было уже сделано!
XIV
Под влиянием охватившего меня жизнерадостного чувства мне не хотелось
ни возвращаться домой, ни сидеть в клубе, и я заехал к Цибеле.
Я боялся, что было немножко поздновато, и постучал, а не позвонил в
двери и чрезвычайно удивился, когда мне открыла их сама хозяйка.
Я извинился, что захожу поздно.
- Ничего, ничего, - отвечала Цибела, - наши друзья и друзья наших
друзей приходят к нам всегда в пору. К тому же вы у меня еще застаете других
друзей, и я только сейчас проводила Данилевского... Он тоже всего на минуту
зашел и вышел... Как он, право, талантлив!
- О, да! - отвечал я. следуя за хозяйкою в зал.
В гостиной у Цибелы я нашел несколько достопочтенных людей, которые
напирали на Питулину, присутствовавшую здесь без дочерей и высказавшую такую
"грубую радикальность", что будто русские люди все "очень пустоверны и всему
могут верить, а ничего не понимают", и что ей сегодня нагрубил кучер и ни за
что не хотел надеть часов на поясницу, потому что, говорит: "Я исповедь и
святое причастие принимаю: мне стыдно, что на меня, в эту точку смотрели".
После этого чего и удивляться...
Цибела ее перебила и сказала:
- Удивляться не надо, а благоговеть надо, - и она заговорила об
особенных способностях славян к беззаветной вере, - черпала широкою рукою
подходящий ей материал из старых и новых времен и потом вдруг кинула укор
Гексли и другим ученым англичанам за то, что они не хотят оказывать доверия
Бутсу {29}. Благочестивый мистер Бутс очень хочет, чтобы ему давали деньги и
чтобы он мог употреблять эти деньги на бедных "апостольски", то есть
безотчетно, а Гексли и другие с ним находят, что такой способ безотчетности
теперь уже устарел и вреден прежде всего для самого великого раздавателя,
так как неминуемо порождает сомнения: все ли назначаемое плыть через его
руки в целости доплывает до бедных?..
Цибела была в сильном воодушевлении, и от нее начинали веять
мерцательные движения, которыми она подавала знак, что далее полемизировать
с нею небезопасно, но один иностранец позволил себе заметить, что никакой
честный и воспитанный человек и сам ни за что не захочет брать на себя
столько, чтобы действовать бесконтрольно...
Эти досадительные речи так больно укололи Цибелу, что она пустила
мерцательные движения только бровями, ибо слово с чужими людьми тратить не
стоило, и подала мне знак, что хочет со мной побеседовать.
И когда мы в