ев {25} не отметит у себя, что поясничные
часы в Петербурге стали употреблять по примеру Цибелы и именно по случаю
политического полонеза, который желали устроить в честь высеченных болгар.
Но как это говорят: где близко горе, там близка и помощь божья.
Вечером, в этот второй день моей дипломатической тоски я завернул в
клуб. Заехал я сюда без особенного желания кого-нибудь видеть, но с смутным
влечением послушать: не говорят ли уже что-нибудь о полонезе?
В клубе в этот вечер не было еще настоящих политиков, но, однако, я
застал нескольких очень приятных людей, из Парижа наш этот русский
художник... вы его знаете... все этак широко крестится и говорит, что всем
бордо - предпочитает наше простое, доброе, русское вино!.. Очень милый
человек! - И еще писатель Данилевский {26}... Ну, этого вы еще больше должны
знать... Очень большой талант, и переводят его на все языки... Потом другие
тоже и один большой охотник делиться своими юмористическими наблюдениями над
жизнью. Он прекрасно передает сцены из своих разговоров с простолюдинами, -
преимущественно он говорит с извозчиками {27}. И теперь он сидел у камина и
что-то рассказывал. Его окружали пять или шесть человек и m-r Данилевский.
Он меня и пригласил. Говорит:
- Присядьте, послушайте: очень характерная глупость.
Чего доброго, - пожалуй, это уж знают о полонезе!
Я поблагодарил Данилевского и приткнулся к компании, и только что я
сел, как рассказчик сейчас же и произнес:
- Является на сцену кухонный мужик!
Это было так неожиданно, что я вздрогнул на кресле и очень неуместно
воскликнул:
- Как кухонный мужик?
- Ах, это презабавное qui-pro-quo {одно вместо другого (лат.), т. е.
смешение понятий, путаница, недоразумение.}, - отвечал мне Данилевский и,
назвав рассказчика по имени, прибавил, что он рассказывает qui-pro-quo
одного кухонного мужика, у которого вышел престранный инцидент.
- С болгарами! - воскликнул я.
- Да: с болгарами, - вы это разве уж слышали?
Вы можете понять мое душевное состояние, мои и радости и муки, когда я
это услышал!.. Он здесь, здесь налицо перед нами, наш "всечеловек". наш
милый, универсальный кухонный мужик, и притом в личных и непосредственных
qui-pro-quo с самими болгарами!.. Но еще надо мне прежде узнать: с какими же
болгарами является наш кухонный мужик: с сечеными или с несечеными?
И представьте, мне объясняют, что именно дело идет о болгарах сеченых.
А мне это дороже всего: мне только и нужно было, чтобы мужик появился в
сближении с сечеными болгарами, и учил нас, что мы должны в таком же
сближении сделать!..
Но что же это такое у них было?
Я узнал следующее: у этого клубного члена, так любящего "беседовать с
народом", есть его собственный, очень хороший и очень честный кухонный
мужик, кажется, по имени Николай. Он у него живет уже несколько лет и
известен всем в доме с отличной стороны. Единственный порок его заключается
в том, что он любит читать книги, не пьет вина, и никому из прислуги
неизвестно, в какую он церковь ходит. За это на него было гонение со стороны
набожной экономки, но хозяин случайно узнал об этом от своего камердинера и
заступился за Николая. За это он был щедро вознагражден судьбою, потому что
открыл в своем кухонном мужике объект для опровержения ненавистных "теорий
Толстого". Мужик не только читал толстовс
часы в Петербурге стали употреблять по примеру Цибелы и именно по случаю
политического полонеза, который желали устроить в честь высеченных болгар.
Но как это говорят: где близко горе, там близка и помощь божья.
Вечером, в этот второй день моей дипломатической тоски я завернул в
клуб. Заехал я сюда без особенного желания кого-нибудь видеть, но с смутным
влечением послушать: не говорят ли уже что-нибудь о полонезе?
В клубе в этот вечер не было еще настоящих политиков, но, однако, я
застал нескольких очень приятных людей, из Парижа наш этот русский
художник... вы его знаете... все этак широко крестится и говорит, что всем
бордо - предпочитает наше простое, доброе, русское вино!.. Очень милый
человек! - И еще писатель Данилевский {26}... Ну, этого вы еще больше должны
знать... Очень большой талант, и переводят его на все языки... Потом другие
тоже и один большой охотник делиться своими юмористическими наблюдениями над
жизнью. Он прекрасно передает сцены из своих разговоров с простолюдинами, -
преимущественно он говорит с извозчиками {27}. И теперь он сидел у камина и
что-то рассказывал. Его окружали пять или шесть человек и m-r Данилевский.
Он меня и пригласил. Говорит:
- Присядьте, послушайте: очень характерная глупость.
Чего доброго, - пожалуй, это уж знают о полонезе!
Я поблагодарил Данилевского и приткнулся к компании, и только что я
сел, как рассказчик сейчас же и произнес:
- Является на сцену кухонный мужик!
Это было так неожиданно, что я вздрогнул на кресле и очень неуместно
воскликнул:
- Как кухонный мужик?
- Ах, это презабавное qui-pro-quo {одно вместо другого (лат.), т. е.
смешение понятий, путаница, недоразумение.}, - отвечал мне Данилевский и,
назвав рассказчика по имени, прибавил, что он рассказывает qui-pro-quo
одного кухонного мужика, у которого вышел престранный инцидент.
- С болгарами! - воскликнул я.
- Да: с болгарами, - вы это разве уж слышали?
Вы можете понять мое душевное состояние, мои и радости и муки, когда я
это услышал!.. Он здесь, здесь налицо перед нами, наш "всечеловек". наш
милый, универсальный кухонный мужик, и притом в личных и непосредственных
qui-pro-quo с самими болгарами!.. Но еще надо мне прежде узнать: с какими же
болгарами является наш кухонный мужик: с сечеными или с несечеными?
И представьте, мне объясняют, что именно дело идет о болгарах сеченых.
А мне это дороже всего: мне только и нужно было, чтобы мужик появился в
сближении с сечеными болгарами, и учил нас, что мы должны в таком же
сближении сделать!..
Но что же это такое у них было?
Я узнал следующее: у этого клубного члена, так любящего "беседовать с
народом", есть его собственный, очень хороший и очень честный кухонный
мужик, кажется, по имени Николай. Он у него живет уже несколько лет и
известен всем в доме с отличной стороны. Единственный порок его заключается
в том, что он любит читать книги, не пьет вина, и никому из прислуги
неизвестно, в какую он церковь ходит. За это на него было гонение со стороны
набожной экономки, но хозяин случайно узнал об этом от своего камердинера и
заступился за Николая. За это он был щедро вознагражден судьбою, потому что
открыл в своем кухонном мужике объект для опровержения ненавистных "теорий
Толстого". Мужик не только читал толстовс