должен был защитить от выходившего из моря
чудовища, пробудился от одной слезы, - павшей на его лицо из глаз девушки
при виде вышедшего змея. Так горяча слеза молодой жизни, просящей защиты. Но
есть еще другие, более страшные слезы, и хотя их нельзя назвать горючими, но
они заставляют вас трепетать, когда текут по женским щекам. Есть много
известных женских лиц, трудясь над изображением которых даровитые художники
представили этих женщин плачущими. Таковы известные изображения: нежной
дочери короля Лира, Корделии; целомудренной римлянки Лавинии, дочери Тита
Андроника; развенчанной Марии Антуанетты в минуту ее прощания с детьми;
Алиции Паули Монти; Орлеанской Девы; св. Марии Магдалины, из русских -
Ксении Годуновой, и, наконец, еще так изображена Констанция, вдова, устами
которой Шекспир сказал красЕОречивейшее определение скорби. Изучая эти
плачущие лица, вы чувствуете, что каждое из них плачет своими слезами, и
даже как будто чувствуете температуру этих слез. Корделия, молящаяся за
сумасшедшего отца; Лавиния, обесчещенная, с обрубленными руками; Мария
Антуанетта, утопшая в крови и бедах; царевна Ксения Годунова, эта
благоуханная чистая роза, кинутая в развратную постель самозванца, и
Констанция, научающая скорбь свою быть столь гордой, чтобы пришли к ней
короли
Склониться пред величьем тяжкой скорби,
все это женщины с различными скорбями. Пересчитав столько женских
обликов, я, кажется, имею довольно большой выбор для сравнения; но как ни
многоречивы эти прекрасные, высокохудожественные изображения, я ни перед
одним не смел бы вам сказать: мне кажется, что Ида плакала вот этак! Она
плакала совсем иначе.
Еще одно женское лицо, также плачущее, останавливает на себе наше
внимание в роскошном издании L`Abbe и G. Darboy "Les femmes de la Bible"
(Лабе и Г. Дарбуа. "Библейские женщины" (франц.).). Это высокая и стройная
библейская красавица, которая стоит перед вами полуобнаженная: она плачет,
только ступивши ногою с постели, ее стан едва лишь прикрыт ветхозаветною
восточною рубашкой, то есть куском холста, завязанным под левою ключицей.
Другое плечо, грудь, шея и правая рука обнажены. Рука в запястьях, которые
не были сняты ночью, висит, как стебель, левая, также нагая от самого локтя,
держит упавшую голову. Из глаз тихо катятся холодные крупные слезы, и
катятся как градины на раскаленную ниву. За этой фигурой вы видите
двуспальную постель, часть смятого изголовья и больше ничего: все остальное
закрывает пестрое восточное одеяло, которое женщина потянула, проснувшись,
и, судорожно сжав его край, плачет ледяною слезою.
Я не знаю, беретесь ли вы отгадать, кто эта библейская женщина?.. Это
дочь Рагуила, та несчастная красавица Сара, которая семь раз всходила на
брачное ложе и видела всех семерых мужей своих умершими и оставившими ее
девой. Художник изобразил момент пробуждения ее в первую ночь седьмого
брака: она уже не в испуге, не в ужасе и не в отчаянье. Ей не идет горючая
слеза скорбей, живых еще хотя бы надеждою, хотя б одним желаньем,
переживающим надежду: у ней даже желаний нет. Она не ждет еще пришествия
Товия, который должен сжечь в ее опочивальне рыбье сердце: она одна теперь с
умершей надеждой жить и с улетевшими желаньями; она застыла, и ее слезы
падают оледенелыми.
Такова была, плач
чудовища, пробудился от одной слезы, - павшей на его лицо из глаз девушки
при виде вышедшего змея. Так горяча слеза молодой жизни, просящей защиты. Но
есть еще другие, более страшные слезы, и хотя их нельзя назвать горючими, но
они заставляют вас трепетать, когда текут по женским щекам. Есть много
известных женских лиц, трудясь над изображением которых даровитые художники
представили этих женщин плачущими. Таковы известные изображения: нежной
дочери короля Лира, Корделии; целомудренной римлянки Лавинии, дочери Тита
Андроника; развенчанной Марии Антуанетты в минуту ее прощания с детьми;
Алиции Паули Монти; Орлеанской Девы; св. Марии Магдалины, из русских -
Ксении Годуновой, и, наконец, еще так изображена Констанция, вдова, устами
которой Шекспир сказал красЕОречивейшее определение скорби. Изучая эти
плачущие лица, вы чувствуете, что каждое из них плачет своими слезами, и
даже как будто чувствуете температуру этих слез. Корделия, молящаяся за
сумасшедшего отца; Лавиния, обесчещенная, с обрубленными руками; Мария
Антуанетта, утопшая в крови и бедах; царевна Ксения Годунова, эта
благоуханная чистая роза, кинутая в развратную постель самозванца, и
Констанция, научающая скорбь свою быть столь гордой, чтобы пришли к ней
короли
Склониться пред величьем тяжкой скорби,
все это женщины с различными скорбями. Пересчитав столько женских
обликов, я, кажется, имею довольно большой выбор для сравнения; но как ни
многоречивы эти прекрасные, высокохудожественные изображения, я ни перед
одним не смел бы вам сказать: мне кажется, что Ида плакала вот этак! Она
плакала совсем иначе.
Еще одно женское лицо, также плачущее, останавливает на себе наше
внимание в роскошном издании L`Abbe и G. Darboy "Les femmes de la Bible"
(Лабе и Г. Дарбуа. "Библейские женщины" (франц.).). Это высокая и стройная
библейская красавица, которая стоит перед вами полуобнаженная: она плачет,
только ступивши ногою с постели, ее стан едва лишь прикрыт ветхозаветною
восточною рубашкой, то есть куском холста, завязанным под левою ключицей.
Другое плечо, грудь, шея и правая рука обнажены. Рука в запястьях, которые
не были сняты ночью, висит, как стебель, левая, также нагая от самого локтя,
держит упавшую голову. Из глаз тихо катятся холодные крупные слезы, и
катятся как градины на раскаленную ниву. За этой фигурой вы видите
двуспальную постель, часть смятого изголовья и больше ничего: все остальное
закрывает пестрое восточное одеяло, которое женщина потянула, проснувшись,
и, судорожно сжав его край, плачет ледяною слезою.
Я не знаю, беретесь ли вы отгадать, кто эта библейская женщина?.. Это
дочь Рагуила, та несчастная красавица Сара, которая семь раз всходила на
брачное ложе и видела всех семерых мужей своих умершими и оставившими ее
девой. Художник изобразил момент пробуждения ее в первую ночь седьмого
брака: она уже не в испуге, не в ужасе и не в отчаянье. Ей не идет горючая
слеза скорбей, живых еще хотя бы надеждою, хотя б одним желаньем,
переживающим надежду: у ней даже желаний нет. Она не ждет еще пришествия
Товия, который должен сжечь в ее опочивальне рыбье сердце: она одна теперь с
умершей надеждой жить и с улетевшими желаньями; она застыла, и ее слезы
падают оледенелыми.
Такова была, плач