, она лишена наследства, что ли?
-- Я так полагаю. На это есть духовное завещание матери.
-- Это басни, -- воскликнул Розанов. -- Имение родовое, отцовское.
-- Это до меня не касается.
-- Конечно, -- на это есть суд, и вы, разумеется, в этом не виноваты.
Суд разберет, имела ли Ольга Сергеевна право лишить, по своему завещанию,
одну дочь законного наследства из родового отцовского имения. Но теперь дело
и не в этом. Теперь я пришел к вам только затем, чтобы просить вас от имени
Лизаветы Егоровны, как ее родственника и богатого капиталиста, ссудить ее,
до раздела, небольшою суммою.
-- Какою, например?
-- Ей нужны две тысячи рублей.
-- И это вы называете небольшою суммою!
-- Относительно. Для состояния, которое должна получить Лизавета
Егоровна, и тем более для вашего состояния, я думаю, что две тысячи рублей
можно назвать совершенно ничтожною суммою.
-- Моется состояния никто не считал, -- заносчиво ответил Альтерзон.
-- Но вы известный негоциант!
-- Так что ж! Мне мои деньги нужны на честные торговые обороты, а не на
то, чтобы раздавать их всякой распутной девчонке на ее распутства.
-- Что! -- крикнул, весь позеленев и громко стукнув по столу кулаком,
Розанов.
Альтерзон вздрогнул и бросился к сонетке.
Розанов ожидал этого движения. Одним прыжком он кинулся на негоцианта,
схватил его сзади за локти.
-- Ты знал Нафтула Соловейчика? -- спросил он Альтерзона.
-- Знал, -- довольно спокойно для своего положения отвечал Альтерзон.
-- Соловейчик мне подарил несколько корректур, на которых есть разные
поправки.
-- Да, -- ну так что ж?
-- Ничего больше.
-- А ничего, так гляди, разочти поверней: нам ведь нечего много терять,
а ты небось отвык от sledzianej watrobi (Селедочной требушки. (Прим.
автора.)).
Негоциант молчал.
-- Так дашь, жид, денег?
-- Не дам.
-- Ну, черт тебя возьми! -- произнес Розанов и посадил Альтерзона в
кресло так, что даже пружины задребезжали. -- Не ворошись, а то будешь бит
всенародно, -- сказал он ему в назидание и взял шляпу.
В дверях кабинета показалась Софья Егоровна.
-- Мне здесь послышался шум, -- сказала она, распахнув драпировку.
-- Ах, Софья Егоровна!
-- Дмитрий Петрович!
-- Сколько лет, сколько зим! Пополнели, похорошели, -- говорил Розанов,
стараясь принять беззаботный вид и не сводя глаз с сидящего неподвижно
Альтерзона.
-- А вы знакомы с моим мужем?
-- Как же-с! мы давнишние, старые приятели с бароном.
-- Видаетесь вы с Лизой?
-- Да, мы друг друга не забываем.
-- Она, говорят, сильно изменилась.
-- Не все цветут, как вы!
-- Полноте, пожалуйста! Я Женни видела: та очень авантажна и так одета.
Она бывает в свете?
-- Из него не выходит.
-- Вы все шутите. -- А Лиза: Боже мой, какую жизнь она ведет!
-- Да, вот, чтобы перестроить эту жизнь, ей нужны взаймы две тысячи
рублей: их вот именно я и просил у вашего благоверного, так не дает.
Попросите вы, Софья Егоровна.
-- Мне, -- я, право, никогда не мешаюсь в эти дела.
-- Ну, для сестры отступите от своего похвального правила; вмешайтесь
один раз. Лизавете Егоровне очень нужно.
-- И куда это Лиза девает свои деньги? Ведь ей дают каждый год
девятьсот рублей: это не шутка для одной женщины.
-- Софья Егоровна, я думаю, у вас есть плать
-- Я так полагаю. На это есть духовное завещание матери.
-- Это басни, -- воскликнул Розанов. -- Имение родовое, отцовское.
-- Это до меня не касается.
-- Конечно, -- на это есть суд, и вы, разумеется, в этом не виноваты.
Суд разберет, имела ли Ольга Сергеевна право лишить, по своему завещанию,
одну дочь законного наследства из родового отцовского имения. Но теперь дело
и не в этом. Теперь я пришел к вам только затем, чтобы просить вас от имени
Лизаветы Егоровны, как ее родственника и богатого капиталиста, ссудить ее,
до раздела, небольшою суммою.
-- Какою, например?
-- Ей нужны две тысячи рублей.
-- И это вы называете небольшою суммою!
-- Относительно. Для состояния, которое должна получить Лизавета
Егоровна, и тем более для вашего состояния, я думаю, что две тысячи рублей
можно назвать совершенно ничтожною суммою.
-- Моется состояния никто не считал, -- заносчиво ответил Альтерзон.
-- Но вы известный негоциант!
-- Так что ж! Мне мои деньги нужны на честные торговые обороты, а не на
то, чтобы раздавать их всякой распутной девчонке на ее распутства.
-- Что! -- крикнул, весь позеленев и громко стукнув по столу кулаком,
Розанов.
Альтерзон вздрогнул и бросился к сонетке.
Розанов ожидал этого движения. Одним прыжком он кинулся на негоцианта,
схватил его сзади за локти.
-- Ты знал Нафтула Соловейчика? -- спросил он Альтерзона.
-- Знал, -- довольно спокойно для своего положения отвечал Альтерзон.
-- Соловейчик мне подарил несколько корректур, на которых есть разные
поправки.
-- Да, -- ну так что ж?
-- Ничего больше.
-- А ничего, так гляди, разочти поверней: нам ведь нечего много терять,
а ты небось отвык от sledzianej watrobi (Селедочной требушки. (Прим.
автора.)).
Негоциант молчал.
-- Так дашь, жид, денег?
-- Не дам.
-- Ну, черт тебя возьми! -- произнес Розанов и посадил Альтерзона в
кресло так, что даже пружины задребезжали. -- Не ворошись, а то будешь бит
всенародно, -- сказал он ему в назидание и взял шляпу.
В дверях кабинета показалась Софья Егоровна.
-- Мне здесь послышался шум, -- сказала она, распахнув драпировку.
-- Ах, Софья Егоровна!
-- Дмитрий Петрович!
-- Сколько лет, сколько зим! Пополнели, похорошели, -- говорил Розанов,
стараясь принять беззаботный вид и не сводя глаз с сидящего неподвижно
Альтерзона.
-- А вы знакомы с моим мужем?
-- Как же-с! мы давнишние, старые приятели с бароном.
-- Видаетесь вы с Лизой?
-- Да, мы друг друга не забываем.
-- Она, говорят, сильно изменилась.
-- Не все цветут, как вы!
-- Полноте, пожалуйста! Я Женни видела: та очень авантажна и так одета.
Она бывает в свете?
-- Из него не выходит.
-- Вы все шутите. -- А Лиза: Боже мой, какую жизнь она ведет!
-- Да, вот, чтобы перестроить эту жизнь, ей нужны взаймы две тысячи
рублей: их вот именно я и просил у вашего благоверного, так не дает.
Попросите вы, Софья Егоровна.
-- Мне, -- я, право, никогда не мешаюсь в эти дела.
-- Ну, для сестры отступите от своего похвального правила; вмешайтесь
один раз. Лизавете Егоровне очень нужно.
-- И куда это Лиза девает свои деньги? Ведь ей дают каждый год
девятьсот рублей: это не шутка для одной женщины.
-- Софья Егоровна, я думаю, у вас есть плать