ми, заготовленным сеном
и звериною. Пуща одно время была приютом для многих формировавшихся шаек, и
в нее старались прорываться сформированные отряды, нуждавшиеся в роздыхе или
укомплектовании.
Поздними осенними сумерками холодного литовского дня один из таких
отрядов, состоявший из тридцати хорошо вооруженных всадников, осторожно шел
узенькою болотною дорожкою по пуще, на север от Беловежи. Отряд этот
двигался довольно редкою цепью по два в ряд, наблюдая при том глубочайшую
тишину. Не только не брячала ни одна сабля, но даже не пырхала ни одна
усталая лошадь, и, несмотря на все это, молодой предводитель отряда все-таки
беспрестанно останавливался, строго произносил ``тс`` и с заячьей
осторожностью то прислушивался к трепетному шепоту слегка колеблющихся
вершин, то старался, кажется, пронизать своим взглядом чащу, окружающую
трясину.
Только перейдя болото и видя, что последняя пара его отряда сошла с
дорожки, кое-как насыпанной через топкое болото, он остановил лошадь, снял
темно-малиновую конфедератку с белой опушкой и, обернувшись к отряду,
перекрестился.
-- Ну, вынес Бог, -- сказал молодой человек, стараясь говорить как
можно тише. -- Будь здесь спрятаны десять москалей, мы бы все, как куры,
пропали в этом болоте.
Отряд тоже снял шапки, и все набожно перекрестились; старик трубач,
ехавший возле предводителя, сложил на груди свои костлявые руки и, склонив к
ним седую голову, начал шептать пацержи.
-- Огер! давай сигнал, -- так же тихо произнес предводитель, не сводя
глаз с той стороны пройденного болота.
Молодой мальчик, стоявший на первом ряду, обернулся на седле и,
опершись рукою о круп своей лошади, пронзительно вскрикнул лесною иволгой.
Несколько повстанцев повернулись на своих седлах и стали смотреть на ту
сторону болота. В густой чаще того берега простонал пугач.
-- Идут, -- сказал молодой предводитель и осторожно тронулся вперед с
своим отрядом.
На болотной дорожке с той стороны показался новый отряд человек в
шестьдесят. В такой же точно тишине этот второй отряд благополучно перешел
болото и соединился на противоположной стороне с первым. Как только передняя
пара заднего отряда догнала последнюю лошадь первого, человек, ехавший во
главе этого второго отряда, обскакал несколько пар и, догнав переднего
предводителя, поехал с ним рядом.
Новый предводитель был гораздо старше того, который перешел болото с
передовым отрядом, и принадлежал несомненно к чистой польской расе, между
тем как первый ничуть не напоминал собою сарматского типа и немногие
сказанные им польские слова произносил нечисто. По службе революционному
правительству предводитель задней партии тоже должен был иметь несомненное
старшинство над первым. Когда они поравнялись, пожилой поляк, не удостоивая
молодого человека своего взгляда, тихо проворчал из-под нависших усов:
-- Я очень благодарю пана Кулю; переход сделан осторожно.
Молодой человек, которого назвали Кулею, приложил руку к околышу
конфедератки и, осадив на один шаг своего коня, поехал, уступая старшему на
пол-лошади переда.
Отряд продолжал идти в могильной тишине. На дворе совсем смеркалось.
Пройдя таким образом еще около половины польской мили, повстанцы достигли
довольно большой поляны, на которой сквозь серый сумрак можно было отличить
два высокие и дл
и звериною. Пуща одно время была приютом для многих формировавшихся шаек, и
в нее старались прорываться сформированные отряды, нуждавшиеся в роздыхе или
укомплектовании.
Поздними осенними сумерками холодного литовского дня один из таких
отрядов, состоявший из тридцати хорошо вооруженных всадников, осторожно шел
узенькою болотною дорожкою по пуще, на север от Беловежи. Отряд этот
двигался довольно редкою цепью по два в ряд, наблюдая при том глубочайшую
тишину. Не только не брячала ни одна сабля, но даже не пырхала ни одна
усталая лошадь, и, несмотря на все это, молодой предводитель отряда все-таки
беспрестанно останавливался, строго произносил ``тс`` и с заячьей
осторожностью то прислушивался к трепетному шепоту слегка колеблющихся
вершин, то старался, кажется, пронизать своим взглядом чащу, окружающую
трясину.
Только перейдя болото и видя, что последняя пара его отряда сошла с
дорожки, кое-как насыпанной через топкое болото, он остановил лошадь, снял
темно-малиновую конфедератку с белой опушкой и, обернувшись к отряду,
перекрестился.
-- Ну, вынес Бог, -- сказал молодой человек, стараясь говорить как
можно тише. -- Будь здесь спрятаны десять москалей, мы бы все, как куры,
пропали в этом болоте.
Отряд тоже снял шапки, и все набожно перекрестились; старик трубач,
ехавший возле предводителя, сложил на груди свои костлявые руки и, склонив к
ним седую голову, начал шептать пацержи.
-- Огер! давай сигнал, -- так же тихо произнес предводитель, не сводя
глаз с той стороны пройденного болота.
Молодой мальчик, стоявший на первом ряду, обернулся на седле и,
опершись рукою о круп своей лошади, пронзительно вскрикнул лесною иволгой.
Несколько повстанцев повернулись на своих седлах и стали смотреть на ту
сторону болота. В густой чаще того берега простонал пугач.
-- Идут, -- сказал молодой предводитель и осторожно тронулся вперед с
своим отрядом.
На болотной дорожке с той стороны показался новый отряд человек в
шестьдесят. В такой же точно тишине этот второй отряд благополучно перешел
болото и соединился на противоположной стороне с первым. Как только передняя
пара заднего отряда догнала последнюю лошадь первого, человек, ехавший во
главе этого второго отряда, обскакал несколько пар и, догнав переднего
предводителя, поехал с ним рядом.
Новый предводитель был гораздо старше того, который перешел болото с
передовым отрядом, и принадлежал несомненно к чистой польской расе, между
тем как первый ничуть не напоминал собою сарматского типа и немногие
сказанные им польские слова произносил нечисто. По службе революционному
правительству предводитель задней партии тоже должен был иметь несомненное
старшинство над первым. Когда они поравнялись, пожилой поляк, не удостоивая
молодого человека своего взгляда, тихо проворчал из-под нависших усов:
-- Я очень благодарю пана Кулю; переход сделан осторожно.
Молодой человек, которого назвали Кулею, приложил руку к околышу
конфедератки и, осадив на один шаг своего коня, поехал, уступая старшему на
пол-лошади переда.
Отряд продолжал идти в могильной тишине. На дворе совсем смеркалось.
Пройдя таким образом еще около половины польской мили, повстанцы достигли
довольно большой поляны, на которой сквозь серый сумрак можно было отличить
два высокие и дл