сль эта была выражена Белоярцевым ввиду совершенного истощения
занятого фонда: Белоярцев давненько начал подумывать, как бы сложить
некоторые неприятные обязанности на чужие плечи, и плечи Райнера
представлялись ему весьма удобными для этой перекладки. Женщины и самый
Прорвич удивительно обрадовались мысли, выраженной Белоярцевым насчет
Райнера, и пристали к Лизе, чтобы она немедленно же уговорила его переходить
в Дом. Просьба эта отвечала личным желаниям Лизы, и она на нее дала свое
согласие.
-- Пойдет ли только теперь к нам Райнер? усомнилась Ступина. -- Он,
верно, обижен.
Но это сомнение было опровергнуто всеми.
-- Райнер не такой человек, чтобы подчиняться личностям, -- утвердила
Лиза, приставая к голосам, не разделявшим опасений Ступиной.
На другой день Лиза поехала к Вязмитиновой.
Лиза вообще в последнее время редкий день не бывала у Женни, где
собирались все известные нам лица: Полинька, Розанов, Райнер и Лиза. Здесь
они проводили время довольно не скучно и вовсе не обращали внимания на
являвшегося букою Николая Степановича.
К великому удивлению Лизы, полагавшей, что она знает Райнера, как самое
себя, он, выслушав ее рассказ о предложении, сделанном вчера Белоярцевым,
только насмешливо улыбнулся.
-- Что значит эта острая гримаса? -- спросила его недовольная Лиза.
-- То, что господин Белоярцев очень плохо меня понимает.
-- И что же дальше?
-- Дальше очень просто: я не стану жить с ним.
-- Можно полюбопытствовать, почему?
-- Потому, Лизавета Егоровна, что он в моих глазах человек вовсе
негодный для такого дела, за которым некогда собирались мы.
-- То есть собирались и вы?
-- Да, и я, и вы, и многие другие. Женщины в особенности.
-- Так вы в некоторых верите же?
-- Верю. Я верю в себя, в вас. В вас я очень верю, верю и в других,
особенно в женщин. Их самая пылкость и увлечение говорит если не за их
твердость, то за их чистосердечность. А такие господа, как Красин, как
Белоярцев, как множество им подобных... Помилуйте, разве с такими людьми
можно куда-нибудь идти!
-- Некуда?
-- Совершенно некуда.
-- Так что же, по-вашему, теперь: бросить дело?
Райнер пожал плечами.
-- Это как-то мало походит на все то, что вы говорил мне во время вашей
болезни.
-- Я ничего не делаю, Лизавета Егоровна, без причины. Дело это, как вы
его называете, выходит вовсе не дело. По милости всякого шутовства и лжи оно
сделалось общим посмешищем.
-- Так спасайте его!
Райнер опять пожал плечами и сказал:
-- Испорченного вконец нельзя исправить, Лизавета Егоровна. Я вам
говорю, что при внутренней безладице всего, что у вас делается, вас
преследует всеобщая насмешка. Это погибель.
-- Ничтожная людская насмешка!
-- Насмешка не ничтожна, если она основательна.
-- Мне кажется, что все это родится в вашем воображении, -- сказала,
постояв молча, Лиза.
-- Нет, к несчастию, не в моем воображении. Вы, Лизавета Егоровна,
далеко не знаете всего, что очень многим давно известно.
-- Что же, по-вашему, нужно делать? -- спросила Лиза опять после долгой
паузы.
-- Я не знаю. Если есть средства начинать снова на иных, простых
началах, так начинать. -- Когда я говорил с вами больной, я именно это
разумел.
-- Ну, начинайте.
-- Средс
занятого фонда: Белоярцев давненько начал подумывать, как бы сложить
некоторые неприятные обязанности на чужие плечи, и плечи Райнера
представлялись ему весьма удобными для этой перекладки. Женщины и самый
Прорвич удивительно обрадовались мысли, выраженной Белоярцевым насчет
Райнера, и пристали к Лизе, чтобы она немедленно же уговорила его переходить
в Дом. Просьба эта отвечала личным желаниям Лизы, и она на нее дала свое
согласие.
-- Пойдет ли только теперь к нам Райнер? усомнилась Ступина. -- Он,
верно, обижен.
Но это сомнение было опровергнуто всеми.
-- Райнер не такой человек, чтобы подчиняться личностям, -- утвердила
Лиза, приставая к голосам, не разделявшим опасений Ступиной.
На другой день Лиза поехала к Вязмитиновой.
Лиза вообще в последнее время редкий день не бывала у Женни, где
собирались все известные нам лица: Полинька, Розанов, Райнер и Лиза. Здесь
они проводили время довольно не скучно и вовсе не обращали внимания на
являвшегося букою Николая Степановича.
К великому удивлению Лизы, полагавшей, что она знает Райнера, как самое
себя, он, выслушав ее рассказ о предложении, сделанном вчера Белоярцевым,
только насмешливо улыбнулся.
-- Что значит эта острая гримаса? -- спросила его недовольная Лиза.
-- То, что господин Белоярцев очень плохо меня понимает.
-- И что же дальше?
-- Дальше очень просто: я не стану жить с ним.
-- Можно полюбопытствовать, почему?
-- Потому, Лизавета Егоровна, что он в моих глазах человек вовсе
негодный для такого дела, за которым некогда собирались мы.
-- То есть собирались и вы?
-- Да, и я, и вы, и многие другие. Женщины в особенности.
-- Так вы в некоторых верите же?
-- Верю. Я верю в себя, в вас. В вас я очень верю, верю и в других,
особенно в женщин. Их самая пылкость и увлечение говорит если не за их
твердость, то за их чистосердечность. А такие господа, как Красин, как
Белоярцев, как множество им подобных... Помилуйте, разве с такими людьми
можно куда-нибудь идти!
-- Некуда?
-- Совершенно некуда.
-- Так что же, по-вашему, теперь: бросить дело?
Райнер пожал плечами.
-- Это как-то мало походит на все то, что вы говорил мне во время вашей
болезни.
-- Я ничего не делаю, Лизавета Егоровна, без причины. Дело это, как вы
его называете, выходит вовсе не дело. По милости всякого шутовства и лжи оно
сделалось общим посмешищем.
-- Так спасайте его!
Райнер опять пожал плечами и сказал:
-- Испорченного вконец нельзя исправить, Лизавета Егоровна. Я вам
говорю, что при внутренней безладице всего, что у вас делается, вас
преследует всеобщая насмешка. Это погибель.
-- Ничтожная людская насмешка!
-- Насмешка не ничтожна, если она основательна.
-- Мне кажется, что все это родится в вашем воображении, -- сказала,
постояв молча, Лиза.
-- Нет, к несчастию, не в моем воображении. Вы, Лизавета Егоровна,
далеко не знаете всего, что очень многим давно известно.
-- Что же, по-вашему, нужно делать? -- спросила Лиза опять после долгой
паузы.
-- Я не знаю. Если есть средства начинать снова на иных, простых
началах, так начинать. -- Когда я говорил с вами больной, я именно это
разумел.
-- Ну, начинайте.
-- Средс