естном
нам ранце, он еще с вечера перевез к Розанову и от него хотел завтра уехать.
-- Увидимся еще завтра? -- спрашивала его Женни. -- Поезд идет в Москву
в двенадцать часов.
-- Нет, Евгения Петровна, я завтра у дяди буду.
Никак нельзя было уговорить его, чтобы он завтра показался. Прощаясь у
Вязмитиновых со всеми, он расцеловал руки Женни и вдруг поклонился ей в
ноги.
-- Что вы! что вы делаете? Что с вами, Юстин Феликсович? -- спрашивала
Женни.
-- Так... расстроился, -- тихо произнес Помада и, вдруг изменив тон,
подошел спокойною, твердою поступью к Лизе.
-- Я вам много надоедал, -- начал он тихо и ровно. -- Я помню каждое
ваше слово. Мне без вас было скучно. Ах, если бы вы знали, как скучно! Не
сердитесь, что я приезжал повидаться с вами.
Лиза подала ему обе руки.
-- Прощайте! -- пролепетал Помада и, припав к руке Лизы, зарыдал как
ребенок.
-- Живите с нами, -- сказала ему сквозь слезы Лиза.
-- Нет, друг мой, -- Помада улыбнулся и сказал: -- можно вас назвать
``другом``?
Лиза отвечала утвердительным движением головы.
-- Нет, друг мой, мне с вами нельзя жить. Я так долго жил без всякой
определенной цели. Теперь мне легко. Это только так кажется, что я
расстроен, а я в самом деле очень, очень спокоен.
-- Что с ним такое? -- говорила Лиза, обращаясь к Розанову и Женни.
-- Ну вот! Ах вы, Лизавета Егоровна! -- воскликнул Помада сквозь
грустную улыбку. -- Ну скажите, ну что я за человек такой? Пока я скучал да
томился, никто над этим не удивлялся, а когда я, наконец, спокоен, это всем
удивительно. На свою дорогу напал: вот и все.
Приехав к Розанову, Помада попросил его дать ему бумаги и тотчас же сел
писать. Он окончил свое писание далеко за полночь, а в восемь часов утра
стоял перед Розановым во всем дорожном облачении.
-- Куда ты так рано? -- спросил его, просыпаясь, доктор.
-- Прощай, мне пора.
-- Да напейся же чаю.
-- Нет, пора.
-- Ведь до двенадцати часов еще долго.
-- Нет пора, пора: прощай, брат Дмитрий.
-- Постой же, лошадей запрягут.
Розанов крикнул человека и велел скорее запрячь лошадей, а сам наскоро
одеваться.
-- Ты что хочешь делать?
-- Проводить тебя хочу.
-- Нет! Бога ради, не надо, не надо этого! Ни лошадей твоих не надо, ни
ты меня не провожай.
Розанов остановился, выпялив на него глаза.
-- Прощай! Вот это письмо передай, только не по почте. Я не знаю
адреса, а Красин его знает. Передай и оставайся.
-- Да что же это такое за мистификация! Куда ты едешь, Помада? Ты не в
Москву едешь.
-- Будь же умен и деликатен: простимся, и оставь меня.
С этими словами Помада поцеловал Розанова и быстро вышел.
-- Живи! -- крикнул он ему из-за двери, взял первого извозчика и
поехал.
"Глава пятнадцатая. МЕХАНИКИ"
Письмо, оставленное Помадою в руках Розанова, было надписано сестре
Мечниковой, Агате. Розанов положил это письмо в карман и около десяти часов
того же утра завез его Райнеру, а при этом рассказал и странности,
обнаруженные Помадою при его отъезде.
-- Да, все это странно, очень странно, -- говорил Райнер, -- но
погодите, у меня есть некоторые догадки... С этой девушкой делают что-нибудь
очень скверное.
Райнер взял письмо и обещался доставить его сам. Вечером Розанов,
встретив его у Вязмитиновых и
нам ранце, он еще с вечера перевез к Розанову и от него хотел завтра уехать.
-- Увидимся еще завтра? -- спрашивала его Женни. -- Поезд идет в Москву
в двенадцать часов.
-- Нет, Евгения Петровна, я завтра у дяди буду.
Никак нельзя было уговорить его, чтобы он завтра показался. Прощаясь у
Вязмитиновых со всеми, он расцеловал руки Женни и вдруг поклонился ей в
ноги.
-- Что вы! что вы делаете? Что с вами, Юстин Феликсович? -- спрашивала
Женни.
-- Так... расстроился, -- тихо произнес Помада и, вдруг изменив тон,
подошел спокойною, твердою поступью к Лизе.
-- Я вам много надоедал, -- начал он тихо и ровно. -- Я помню каждое
ваше слово. Мне без вас было скучно. Ах, если бы вы знали, как скучно! Не
сердитесь, что я приезжал повидаться с вами.
Лиза подала ему обе руки.
-- Прощайте! -- пролепетал Помада и, припав к руке Лизы, зарыдал как
ребенок.
-- Живите с нами, -- сказала ему сквозь слезы Лиза.
-- Нет, друг мой, -- Помада улыбнулся и сказал: -- можно вас назвать
``другом``?
Лиза отвечала утвердительным движением головы.
-- Нет, друг мой, мне с вами нельзя жить. Я так долго жил без всякой
определенной цели. Теперь мне легко. Это только так кажется, что я
расстроен, а я в самом деле очень, очень спокоен.
-- Что с ним такое? -- говорила Лиза, обращаясь к Розанову и Женни.
-- Ну вот! Ах вы, Лизавета Егоровна! -- воскликнул Помада сквозь
грустную улыбку. -- Ну скажите, ну что я за человек такой? Пока я скучал да
томился, никто над этим не удивлялся, а когда я, наконец, спокоен, это всем
удивительно. На свою дорогу напал: вот и все.
Приехав к Розанову, Помада попросил его дать ему бумаги и тотчас же сел
писать. Он окончил свое писание далеко за полночь, а в восемь часов утра
стоял перед Розановым во всем дорожном облачении.
-- Куда ты так рано? -- спросил его, просыпаясь, доктор.
-- Прощай, мне пора.
-- Да напейся же чаю.
-- Нет, пора.
-- Ведь до двенадцати часов еще долго.
-- Нет пора, пора: прощай, брат Дмитрий.
-- Постой же, лошадей запрягут.
Розанов крикнул человека и велел скорее запрячь лошадей, а сам наскоро
одеваться.
-- Ты что хочешь делать?
-- Проводить тебя хочу.
-- Нет! Бога ради, не надо, не надо этого! Ни лошадей твоих не надо, ни
ты меня не провожай.
Розанов остановился, выпялив на него глаза.
-- Прощай! Вот это письмо передай, только не по почте. Я не знаю
адреса, а Красин его знает. Передай и оставайся.
-- Да что же это такое за мистификация! Куда ты едешь, Помада? Ты не в
Москву едешь.
-- Будь же умен и деликатен: простимся, и оставь меня.
С этими словами Помада поцеловал Розанова и быстро вышел.
-- Живи! -- крикнул он ему из-за двери, взял первого извозчика и
поехал.
"Глава пятнадцатая. МЕХАНИКИ"
Письмо, оставленное Помадою в руках Розанова, было надписано сестре
Мечниковой, Агате. Розанов положил это письмо в карман и около десяти часов
того же утра завез его Райнеру, а при этом рассказал и странности,
обнаруженные Помадою при его отъезде.
-- Да, все это странно, очень странно, -- говорил Райнер, -- но
погодите, у меня есть некоторые догадки... С этой девушкой делают что-нибудь
очень скверное.
Райнер взял письмо и обещался доставить его сам. Вечером Розанов,
встретив его у Вязмитиновых и