ум диктовал старухе ее горячие речи
против этих людей, их образа жизни, взаимных отношений друг к другу.
Несмотря на видную простоту и безыскусственность этих отношений, они сильно
не нравились старухе, и она с ожесточением смотрела на связь Лизы с людьми,
из которых, по мнению Абрамовны, одни были простаки и подаруи, а другие --
дармоеды и объедалы. К разряду простодушных у нее относились ее собственная
Лиза, одна ее из новых сверстниц, безмужняя жена Анна Львовна Ступина, и
Райнер. Последний с полгода опять появился на петербургском горизонте.
Симпатии молодого социалиста крепко гнули его к России и нимало не ослабели
после минования угасшего политического раздражения; Райнер, владевший
прекрасно почти всеми европейскими языками, нашел себе здесь очень хорошую
работу при одном из ученых учреждений и не мог отбиться от весьма выгодных
уроков в частных домах.
Вскоре по приезде его в Петербург он встретился случайно с Лизой, стал
навещать ее вечерами, перезнакомился со всем кружком, к которому судьба
примкнула Бахареву, и сам сделался одним из самых горячих членов этого
кружка. Несколько наглая бесцеремонность отношений многих из этих господ и
их образ жизни резко били по чувствительным струнам Райнерова сердца, но
зато постоянно высказываемое ими презрение к формам старого общежития, их
равнодушие к карьерам и небрежение о кошельках заставляли Райнера
примиряться со всем, что его в них возмущало.
``Это и есть те полудикие, но не повихнутые цивилизациею люди, с
которыми должно начинать дело``, -- подумал Райнер и с тех пор всю
нравственную нечисть этих людей стал рассматривать как остатки дикости
свободолюбивых, широких натур.
Проявления этой дикости нередко возмущали Райнера, но зато они никогда
не приводили его в отчаяние, как английские мокассары, рассуждения немцев о
национальном превосходстве или французских буржуа о слабости существующих
полицейских законов. Словом, эти натуры более отвечали пламенным симпатиям
энтузиаста, и, как мы увидим, он долго всеми неправдами старался отыскивать
в их широком размахе силу для водворения в жизни тем или иным путем новых
социальных положений.
В отношениях Райнера к этим людям было много солидарного с отношениями
к ним Лизы.
Райнер получал очень хорошие деньги. Свою ферму в Швейцарии он сдал
бедным работникам на самых невыгодных для себя условиях, но он личным трудом
зарабатывал в Петербурге более трехсот рублей серебром в месяц. Это давало
ему средство занимать в одной из лучших улиц города очень просторную
квартиру, представлявшую с своей стороны полную возможность поместиться в
ней часто изменяющемуся, но всегда весьма немалому числу широких натур,
состоявших не у дел.
Таковые порядки вскоре не замедлили заявить свои некоторые неудобные
стороны.
Разговоры о неестественности существующего распределения труда и
капитала, как и рассуждения о вреде семейного начала, начинали прискучивать:
все давно были между собою согласны в этих вопросах. Многим чувствовалась
потребность новых тем, а некоторым еще крепче чувствовалась потребность
перейти от толков к делу.
У одних эта потребность вытекала из горячего желания основать
образцовую общину на бескорыстных началах. Таких было немного, и к числу их
принадлежала Лиза, Райнер, Ступина и Каверина. Другим пр
против этих людей, их образа жизни, взаимных отношений друг к другу.
Несмотря на видную простоту и безыскусственность этих отношений, они сильно
не нравились старухе, и она с ожесточением смотрела на связь Лизы с людьми,
из которых, по мнению Абрамовны, одни были простаки и подаруи, а другие --
дармоеды и объедалы. К разряду простодушных у нее относились ее собственная
Лиза, одна ее из новых сверстниц, безмужняя жена Анна Львовна Ступина, и
Райнер. Последний с полгода опять появился на петербургском горизонте.
Симпатии молодого социалиста крепко гнули его к России и нимало не ослабели
после минования угасшего политического раздражения; Райнер, владевший
прекрасно почти всеми европейскими языками, нашел себе здесь очень хорошую
работу при одном из ученых учреждений и не мог отбиться от весьма выгодных
уроков в частных домах.
Вскоре по приезде его в Петербург он встретился случайно с Лизой, стал
навещать ее вечерами, перезнакомился со всем кружком, к которому судьба
примкнула Бахареву, и сам сделался одним из самых горячих членов этого
кружка. Несколько наглая бесцеремонность отношений многих из этих господ и
их образ жизни резко били по чувствительным струнам Райнерова сердца, но
зато постоянно высказываемое ими презрение к формам старого общежития, их
равнодушие к карьерам и небрежение о кошельках заставляли Райнера
примиряться со всем, что его в них возмущало.
``Это и есть те полудикие, но не повихнутые цивилизациею люди, с
которыми должно начинать дело``, -- подумал Райнер и с тех пор всю
нравственную нечисть этих людей стал рассматривать как остатки дикости
свободолюбивых, широких натур.
Проявления этой дикости нередко возмущали Райнера, но зато они никогда
не приводили его в отчаяние, как английские мокассары, рассуждения немцев о
национальном превосходстве или французских буржуа о слабости существующих
полицейских законов. Словом, эти натуры более отвечали пламенным симпатиям
энтузиаста, и, как мы увидим, он долго всеми неправдами старался отыскивать
в их широком размахе силу для водворения в жизни тем или иным путем новых
социальных положений.
В отношениях Райнера к этим людям было много солидарного с отношениями
к ним Лизы.
Райнер получал очень хорошие деньги. Свою ферму в Швейцарии он сдал
бедным работникам на самых невыгодных для себя условиях, но он личным трудом
зарабатывал в Петербурге более трехсот рублей серебром в месяц. Это давало
ему средство занимать в одной из лучших улиц города очень просторную
квартиру, представлявшую с своей стороны полную возможность поместиться в
ней часто изменяющемуся, но всегда весьма немалому числу широких натур,
состоявших не у дел.
Таковые порядки вскоре не замедлили заявить свои некоторые неудобные
стороны.
Разговоры о неестественности существующего распределения труда и
капитала, как и рассуждения о вреде семейного начала, начинали прискучивать:
все давно были между собою согласны в этих вопросах. Многим чувствовалась
потребность новых тем, а некоторым еще крепче чувствовалась потребность
перейти от толков к делу.
У одних эта потребность вытекала из горячего желания основать
образцовую общину на бескорыстных началах. Таких было немного, и к числу их
принадлежала Лиза, Райнер, Ступина и Каверина. Другим пр