осто хотелось
суетиться; третьим, полагаю, хотелось и суетиться и половчее уйти от
бесцеремонных приживальщиков, заставив и их что-нибудь да делать или по
крайней мере не лежать всею тяжестию на одной чужой шее. Ко всему же этому
все уже чувствовали необходимость переходить от слов к делу, ибо иначе
духовный союз угрожал рушиться за недостатком материальных средств.
При таких обстоятельствах со стороны давно известного нам художника
Белоярцева последовало заявление о возможности прекрасного выхода из тесного
положения граждан путем еще большего их сближения и отождествления их
частных интересов в интересе общем.
В последние два года, когда они перенесли свои силы и раздражение на
общество и в его симпатиях и антипатиях открыли своего настоящего, давно
искомого врага, дух противоречия обществу во всем сделался главным
направлением этих сил. Но как противоречия эти никого не обязывали ни к
каким рискованным предприятиям, а между тем представляли известную
возможность действовать вне обыденной сферы и выделяться из общественной
среды, то кружки недовольных и протестующих составлялись необыкновенно
быстро и легко. В состав этих кружков попадали и Фальстафы, непобеждаемые в
крике, и ``воины смирные средь мечей``. Даже не только они попадали в эти
кружки, но нередко становились во главе их и делались их генералами.
Это было такое бесхитростное время, в которое изолировавшийся кружок,
толковавший об общественных реформах, не видал ничего у себя под носом и
легко подчинялся каждому, кто бы захотел подумать и, изловчившись, покрепче
схватить его за нос.
Таким положением лучше всех успел воспользоваться наш почитатель
отвлеченного искусства Белоярцев. Он также уже давненько переселился в
Петербург и, фланируя, надумался несколько изменить свое служение искусству
для искусства. Он понял счастливый оборот дел, при котором, служа только
себе и ровно ничем не рискуя, можно было создать себе же самому амплуа
несколько повлиятельнее, и пожелал этим воспользоваться. Для первого дебюта
он написал картинку ``Отец семейства``, о которой так эффективно объявляла
Бертольди и которая, недуманно-негаданно для самого Белоярцева, сразу дала
ему в своем кружке имя великого гражданского художника. Белоярцев
приосанился, в самом деле стал показывать себя гражданином, надвинул брови и
начал вздыхать гражданскими вздохами.
Продолжая фланировать в новой маске, он внимательно прислушивался к
частым жалобам недовольных порочными наклонностями общества, болел перед
ними гражданскою болезнью и сносил свои скорби к Райнеру, у которого тотчас
же после его приезда в Петербург водворилась на жительстве целая
импровизованная семья. По диванам и козеткам довольно обширной квартиры
Райнера расселились: 1) студент Лукьян Прорвич, молодой человек, недовольный
университетскими порядками и желавший утверждения в обществе
коммунистических начал, безбрачия и вообще естественной жизни; 2) неофит
Кусицын, студент, окончивший курс, -- маленький, вострорыленький, гнусливый
человек, лишенный средств совладать с своим самолюбием, также поставивший
себе обязанностью написать свое имя в ряду первых поборников естественной
жизни; 3) Феофан Котырло, то, что поляки характеристично называют wielke nic
(Букв.: великое ничто (польск.)) -- человек,
суетиться; третьим, полагаю, хотелось и суетиться и половчее уйти от
бесцеремонных приживальщиков, заставив и их что-нибудь да делать или по
крайней мере не лежать всею тяжестию на одной чужой шее. Ко всему же этому
все уже чувствовали необходимость переходить от слов к делу, ибо иначе
духовный союз угрожал рушиться за недостатком материальных средств.
При таких обстоятельствах со стороны давно известного нам художника
Белоярцева последовало заявление о возможности прекрасного выхода из тесного
положения граждан путем еще большего их сближения и отождествления их
частных интересов в интересе общем.
В последние два года, когда они перенесли свои силы и раздражение на
общество и в его симпатиях и антипатиях открыли своего настоящего, давно
искомого врага, дух противоречия обществу во всем сделался главным
направлением этих сил. Но как противоречия эти никого не обязывали ни к
каким рискованным предприятиям, а между тем представляли известную
возможность действовать вне обыденной сферы и выделяться из общественной
среды, то кружки недовольных и протестующих составлялись необыкновенно
быстро и легко. В состав этих кружков попадали и Фальстафы, непобеждаемые в
крике, и ``воины смирные средь мечей``. Даже не только они попадали в эти
кружки, но нередко становились во главе их и делались их генералами.
Это было такое бесхитростное время, в которое изолировавшийся кружок,
толковавший об общественных реформах, не видал ничего у себя под носом и
легко подчинялся каждому, кто бы захотел подумать и, изловчившись, покрепче
схватить его за нос.
Таким положением лучше всех успел воспользоваться наш почитатель
отвлеченного искусства Белоярцев. Он также уже давненько переселился в
Петербург и, фланируя, надумался несколько изменить свое служение искусству
для искусства. Он понял счастливый оборот дел, при котором, служа только
себе и ровно ничем не рискуя, можно было создать себе же самому амплуа
несколько повлиятельнее, и пожелал этим воспользоваться. Для первого дебюта
он написал картинку ``Отец семейства``, о которой так эффективно объявляла
Бертольди и которая, недуманно-негаданно для самого Белоярцева, сразу дала
ему в своем кружке имя великого гражданского художника. Белоярцев
приосанился, в самом деле стал показывать себя гражданином, надвинул брови и
начал вздыхать гражданскими вздохами.
Продолжая фланировать в новой маске, он внимательно прислушивался к
частым жалобам недовольных порочными наклонностями общества, болел перед
ними гражданскою болезнью и сносил свои скорби к Райнеру, у которого тотчас
же после его приезда в Петербург водворилась на жительстве целая
импровизованная семья. По диванам и козеткам довольно обширной квартиры
Райнера расселились: 1) студент Лукьян Прорвич, молодой человек, недовольный
университетскими порядками и желавший утверждения в обществе
коммунистических начал, безбрачия и вообще естественной жизни; 2) неофит
Кусицын, студент, окончивший курс, -- маленький, вострорыленький, гнусливый
человек, лишенный средств совладать с своим самолюбием, также поставивший
себе обязанностью написать свое имя в ряду первых поборников естественной
жизни; 3) Феофан Котырло, то, что поляки характеристично называют wielke nic
(Букв.: великое ничто (польск.)) -- человек,