няв локоть, сорвал с себя шляпу,
опять сказал с насмешливою важностью: ``же ву салю, мадам`` и, закрутив ус,
пошел по дорожке.
Полинька с минуту после прощанья голиафа молча смотрела ему вслед и
потом вдруг схватила своего ребенка и зарыдала. У нее сделался сильный
истерический припадок, которого ни остановить, ни скрыть среди толпы народа
было невозможно, и наши знакомые провели пренеприятную четверть часа, прежде
чем Полиньку посадили в карету, которую предложил какой-то старичок. Вместе
с Полинькою сел Розанов, как медик, и Полинькин мальчик. В ручках у ребенка
оказался довольно длинный кусок розового рагат-лукума и новенький серебряный
гривенничек. Это были родительские подарки.
Полинька довольно долго не могла успокоиться и просила кого-нибудь из
девиц переночевать у нее.
-- Я боюсь теперь быть одна, -- говорила Полинька.
-- Чего ты боишься?
-- Его, Лиза, его, моего мужа; вы не знаете, какой он человек. И Лиза и
Бертольди охотно остались ночевать у Полиньки; а так как ни Лиза, ни
Бертольди спать не ложились, а Полинька лежала в блузе, то и доктор с
Помадою остались проводить эту страшную ночь вместе.
Когда все собрались к Полиньке вечером, на другой день после этого
происшествия, она уже совсем поправилась, смеясь над своею вчерашнею
истерикою и трусостью, говорила, что она теперь ничего не боится, что ее
испугало не внезапное появление мужа, а то, что он схватил и унес дитя.
-- Так вдруг мысль пришла, что он убьет ребенка, -- говорила Полинька.
Полинька, успокоившись, была веселее обыкновенного и несколько нарушила свое
обычное молчание, скромно, но прехарактерно рассказав некоторые
трагикомические случаи своей жизни.
Рассказы эти почти совсем не касались мужа и относились к тому, как
Полинька переделывалась из богатой поместной барыни в бедненькую
содержательницу провинциальной гостиницы с номерами, буфетом и биллиардом.
"Глава двадцать пятая. НОВЫЕ НАСЛОЕНИЯ В ОБЩЕСТВЕ И КОЕ-ЧТО НОВОЕ В РОМАНЕ"
``Чтобы черт меня взял, -- думал Розанов, -- прекрасная эта бабочка,
Полинька Калистратова! Вот если бы вместо Ольги-то Александровны была такая
женщина, -- и гром 6ы меня не отшиб. Да только уж, видно, так и шабаш``.
-- Розанов! -- крикнул звонкий дискант.
-- Что, Бертольдинька?
-- Можно?
-- Очень возможно, я в покровах.
-- Идите со мною.
-- Куда это? Вы меня, может быть, убить хотите?
-- Не стоит рук марать. Я с вами не шутить пришла, а едемте к Полиньке
Калистратовой: ее сын умирает.
Доктор взял шляпу и пошел с Бертольди.
Он первый раз шел в квартиру Калистратовой.
Полинька Калистратова жила в одной комнатке, выходившей окнами на
дорожку, за которой начинался Сокольницкий лес. В комнатке было бедно, но
заметно, что здесь живет молодая женщина со вкусом и привычкою к опрятности
и даже к изяществу. Белый деревянный столик был обколот ловко собранной
белой кисеей, на окнах тоже были чистые занавески, детская кроватка под
зеленым ситцевым пологом, сундук, несколько игрушек на полу, пять стульев,
крашеный столик, диван и на стене деревянная вешалка, закрытая белою
простынею, -- это было все убранство жилища Полины Петровны и ее ребенка.
Теперь это жилище было несколько в большем беспорядке. Не до порядков
было его хозяйке. Когда доктор и Бертольди вошли к Полин
опять сказал с насмешливою важностью: ``же ву салю, мадам`` и, закрутив ус,
пошел по дорожке.
Полинька с минуту после прощанья голиафа молча смотрела ему вслед и
потом вдруг схватила своего ребенка и зарыдала. У нее сделался сильный
истерический припадок, которого ни остановить, ни скрыть среди толпы народа
было невозможно, и наши знакомые провели пренеприятную четверть часа, прежде
чем Полиньку посадили в карету, которую предложил какой-то старичок. Вместе
с Полинькою сел Розанов, как медик, и Полинькин мальчик. В ручках у ребенка
оказался довольно длинный кусок розового рагат-лукума и новенький серебряный
гривенничек. Это были родительские подарки.
Полинька довольно долго не могла успокоиться и просила кого-нибудь из
девиц переночевать у нее.
-- Я боюсь теперь быть одна, -- говорила Полинька.
-- Чего ты боишься?
-- Его, Лиза, его, моего мужа; вы не знаете, какой он человек. И Лиза и
Бертольди охотно остались ночевать у Полиньки; а так как ни Лиза, ни
Бертольди спать не ложились, а Полинька лежала в блузе, то и доктор с
Помадою остались проводить эту страшную ночь вместе.
Когда все собрались к Полиньке вечером, на другой день после этого
происшествия, она уже совсем поправилась, смеясь над своею вчерашнею
истерикою и трусостью, говорила, что она теперь ничего не боится, что ее
испугало не внезапное появление мужа, а то, что он схватил и унес дитя.
-- Так вдруг мысль пришла, что он убьет ребенка, -- говорила Полинька.
Полинька, успокоившись, была веселее обыкновенного и несколько нарушила свое
обычное молчание, скромно, но прехарактерно рассказав некоторые
трагикомические случаи своей жизни.
Рассказы эти почти совсем не касались мужа и относились к тому, как
Полинька переделывалась из богатой поместной барыни в бедненькую
содержательницу провинциальной гостиницы с номерами, буфетом и биллиардом.
"Глава двадцать пятая. НОВЫЕ НАСЛОЕНИЯ В ОБЩЕСТВЕ И КОЕ-ЧТО НОВОЕ В РОМАНЕ"
``Чтобы черт меня взял, -- думал Розанов, -- прекрасная эта бабочка,
Полинька Калистратова! Вот если бы вместо Ольги-то Александровны была такая
женщина, -- и гром 6ы меня не отшиб. Да только уж, видно, так и шабаш``.
-- Розанов! -- крикнул звонкий дискант.
-- Что, Бертольдинька?
-- Можно?
-- Очень возможно, я в покровах.
-- Идите со мною.
-- Куда это? Вы меня, может быть, убить хотите?
-- Не стоит рук марать. Я с вами не шутить пришла, а едемте к Полиньке
Калистратовой: ее сын умирает.
Доктор взял шляпу и пошел с Бертольди.
Он первый раз шел в квартиру Калистратовой.
Полинька Калистратова жила в одной комнатке, выходившей окнами на
дорожку, за которой начинался Сокольницкий лес. В комнатке было бедно, но
заметно, что здесь живет молодая женщина со вкусом и привычкою к опрятности
и даже к изяществу. Белый деревянный столик был обколот ловко собранной
белой кисеей, на окнах тоже были чистые занавески, детская кроватка под
зеленым ситцевым пологом, сундук, несколько игрушек на полу, пять стульев,
крашеный столик, диван и на стене деревянная вешалка, закрытая белою
простынею, -- это было все убранство жилища Полины Петровны и ее ребенка.
Теперь это жилище было несколько в большем беспорядке. Не до порядков
было его хозяйке. Когда доктор и Бертольди вошли к Полин