освещенным ранним солнышком. Где стала звезда, тут под нею сел
и Помада.
Солнышко погревало его, и сон стал его омаривать. Помада крепился,
смотрел зорко в синеющую даль и видит, что идет оттуда Лиза, веселая такая,
кричит: ``Здравствуйте, Юстин Феликсович! здравствуйте, мой старый друг!``
Помада захотел что-то крикнуть, издал только какой-то звук и вскинул
глазами.
Перед ним стояла баба с ведрами и коромыслом.
-- Не скоро они встанут-то, молодец, -- говорила она Помаде, -- гости у
них вчера долго были; не скоро теперь встанут.
-- Ничего, я подожду.
-- Ну жди; известно, коли тебе так приказано, надо ждать.
Баба проходила.
Помада смотрит на дымящиеся тонким парочком верхушки сокольницкого бора
и видит, как по вершинкам сосен ползет туманная пелена, и все она редеет,
редеет и, наконец, исчезает вовсе, оставляя во всей утренней красоте
иглистую сосну, а из-за окраины леса опять выходит уже настоящая Лиза,
такая, в самом деле, хорошая, в белом платье с голубым поясом.
``Здравствуйте`` -- говорит. Помада ей кланяется. ``Мы старые друзья, --
говорит Лиза, -- что нам так здороваться, давайте поцелуемтесь``. Помада
хотел дружески обнять Лизу, но она вдруг поскользнулась, покатилась в овраг.
``Ай, ай, помогите!`` -- закричал Помада, бросаясь с обрыва за Лизою, но его
удержала за плечо здоровая, сильная десница.
-- Ах ты, парень, парень; как тебя омаривает-то! Ведь это долго ль,
сейчас ты с этого крыльца можешь себе шею сломать, а нет, всее морду себе
расквасить, -- говорит Помаде стоящий возле него мужик в розовой ситцевой
рубахе и синих китайчатых шароварах.
-- Ранец-то свой подыми, -- продолжал мужик, указывая на валяющийся под
крылечком чемоданчик. Помада поднял чемоданчик и уселся снова.
-- Поди холодною водою умойся, а то тебя морит.
Помада пошел умыться.
-- Издалека? -- спросил хозяин, подавая ему полотенце.
Помада назвал губернию.
-- Стало, ихний, что ли, будешь?
-- Ихний, -- отвечал Помада.
-- Дворовый, или как сродни доводишься?
-- Нет, так, знакомый.
-- А-а! -- сказал мужик и, почесав спину на крылечке, пошел почесать ее
в горнице.
Сон Помады был в руку. Как только хозяйка побудила Лизу и сказала, что
ее, еще где тебе, давно ждет какой-то разносчик, Лиза встала и, выглянув
немножко из окна, крикнула:
-- Помада! Юстин Феликсович!
Через две минуты Лиза, в белом пеньюаре, встречала Помаду, взяла его за
обе руки и сказала:
-- Ну, мы старые друзья, что нам так здороваться; давайте поцелуемтесь.
И Лиза поцеловала Помаду. Много перевернул и порешил этот простой,
дружеский поцелуй в жизни Помады. Нужно быть хорошим художником, чтобы
передать благородное и полное, едва ли не преимущественно нашей русской
женщине свойственное выражение лица Лизы, когда она, сидя у окна, принимала
из рук Помады одну за другой ничтожные вещицы, которые он вез как некое
бесценное сокровище, хранил их паче зеницы ока и теперь ликовал нетерпеливо,
принося их в дар своему кумиру.
Лиза вся обложилась Помадиными подарками. Последними были ей поданы два
письма и три затейливо вышитые воротничка работы Женни Гловацкой.
Когда Помада вынул из своего ранца последний сверток, в котором были
эти воротнички, и затем, не поднимаясь от ног Лизы, скатал трубочкою свой
чемоданчик, Лиза смотрела на него до
и Помада.
Солнышко погревало его, и сон стал его омаривать. Помада крепился,
смотрел зорко в синеющую даль и видит, что идет оттуда Лиза, веселая такая,
кричит: ``Здравствуйте, Юстин Феликсович! здравствуйте, мой старый друг!``
Помада захотел что-то крикнуть, издал только какой-то звук и вскинул
глазами.
Перед ним стояла баба с ведрами и коромыслом.
-- Не скоро они встанут-то, молодец, -- говорила она Помаде, -- гости у
них вчера долго были; не скоро теперь встанут.
-- Ничего, я подожду.
-- Ну жди; известно, коли тебе так приказано, надо ждать.
Баба проходила.
Помада смотрит на дымящиеся тонким парочком верхушки сокольницкого бора
и видит, как по вершинкам сосен ползет туманная пелена, и все она редеет,
редеет и, наконец, исчезает вовсе, оставляя во всей утренней красоте
иглистую сосну, а из-за окраины леса опять выходит уже настоящая Лиза,
такая, в самом деле, хорошая, в белом платье с голубым поясом.
``Здравствуйте`` -- говорит. Помада ей кланяется. ``Мы старые друзья, --
говорит Лиза, -- что нам так здороваться, давайте поцелуемтесь``. Помада
хотел дружески обнять Лизу, но она вдруг поскользнулась, покатилась в овраг.
``Ай, ай, помогите!`` -- закричал Помада, бросаясь с обрыва за Лизою, но его
удержала за плечо здоровая, сильная десница.
-- Ах ты, парень, парень; как тебя омаривает-то! Ведь это долго ль,
сейчас ты с этого крыльца можешь себе шею сломать, а нет, всее морду себе
расквасить, -- говорит Помаде стоящий возле него мужик в розовой ситцевой
рубахе и синих китайчатых шароварах.
-- Ранец-то свой подыми, -- продолжал мужик, указывая на валяющийся под
крылечком чемоданчик. Помада поднял чемоданчик и уселся снова.
-- Поди холодною водою умойся, а то тебя морит.
Помада пошел умыться.
-- Издалека? -- спросил хозяин, подавая ему полотенце.
Помада назвал губернию.
-- Стало, ихний, что ли, будешь?
-- Ихний, -- отвечал Помада.
-- Дворовый, или как сродни доводишься?
-- Нет, так, знакомый.
-- А-а! -- сказал мужик и, почесав спину на крылечке, пошел почесать ее
в горнице.
Сон Помады был в руку. Как только хозяйка побудила Лизу и сказала, что
ее, еще где тебе, давно ждет какой-то разносчик, Лиза встала и, выглянув
немножко из окна, крикнула:
-- Помада! Юстин Феликсович!
Через две минуты Лиза, в белом пеньюаре, встречала Помаду, взяла его за
обе руки и сказала:
-- Ну, мы старые друзья, что нам так здороваться; давайте поцелуемтесь.
И Лиза поцеловала Помаду. Много перевернул и порешил этот простой,
дружеский поцелуй в жизни Помады. Нужно быть хорошим художником, чтобы
передать благородное и полное, едва ли не преимущественно нашей русской
женщине свойственное выражение лица Лизы, когда она, сидя у окна, принимала
из рук Помады одну за другой ничтожные вещицы, которые он вез как некое
бесценное сокровище, хранил их паче зеницы ока и теперь ликовал нетерпеливо,
принося их в дар своему кумиру.
Лиза вся обложилась Помадиными подарками. Последними были ей поданы два
письма и три затейливо вышитые воротничка работы Женни Гловацкой.
Когда Помада вынул из своего ранца последний сверток, в котором были
эти воротнички, и затем, не поднимаясь от ног Лизы, скатал трубочкою свой
чемоданчик, Лиза смотрела на него до