и думаешь... тарантасик подкидывает, а поле как посеребренное, и по
нем ходят то тяжелые драхвы, то стальнокрылые стрепеты... А тут... служба,
потом дома игра в молчанку или задиранье. Уйти? да и уйти некуда; в театр --
часом денег нет; в трактир -- подло, да и скучно одному и, наконец,
совестно. Ну, а пойдешь, попьешь чаю, и опять скучно. Маркиза и феи
разжеваны до мякоти. Ребенок? Но он и занимался ребенком, да и на этот раз
не умел всецело отдаться одному делу. Табакерки он тоже не купил. О
диссертации забыл и думать. Что ж ему оставалось? Лиза?.. Лиза совсем стала
холодная: она имела на это свои причины. Ей жаль было Розанова, да больше
всего все это ей гадко не в меру стало. -- ``Ну что это за люди?`` --
спрашивала она себя. Ей тоже было нестерпимо скучно.
Бахаревское Мерево, переехав в Москву, осталось тем же Меревом. Только
дворне да Софи стало повеселее: у них общества поприбыло и разговоров
поприбавилось, а Егору Николаевичу, Ольге Сергеевне и Лизе все было то же.
Егор Николаевич даже еще более скучал в Москве, чем в своем городе или в
Мереве. Он не сделался ни членом, ни постоянным гостем никакого клуба, а
сидел почти безвыходно дома и беседовал только с Богатыревым, который
заходил к нему по субботам и воскресеньям. Ольга Сергеевна обменяла мать
попадью на странницу Елену Лукьяновну; Софи женихалась и выезжала с Варварою
Ивановною, которая для выездов была сто раз удобнее Ольги Сергеевны, а
Лиза... она опять читать начала и читала.
Зато ей и был ниспослан старый сюрприз: она слепла. Хуже этой муки Лизе
трудно было изобрести; исчезло последнее утешение -- нельзя было читать.
Сидит она, сидит в своей комнате, заставляя горничную читать чуть не по
складам, бросит и сама возьмется; прочитает полчаса, глаза болят, она и
сойдет вниз.
А внизу, в трех парадных, вечно пустых комнатах тоже тошно. Лиза пойдет
в столовую и видит Елену Лукьяновну и слушает все один разговор Елены
Лукьяновны о волшебстве да о чудах.
-- Чудо, мать моя, -- говорит Елена Лукьяновна: -- в Казанской губернии
разбойник объявился. Объявился и стал он народ смущать. ``Идите, говорит, я
поведу в златые обители``. Стали его расстригивать, а он под землю. Как
только офицер по-своему скомандовал, а он под землю.
-- Все влашебство, -- говорила Елена Лукьяновна. --
Мужик был и на дух хаживал, а тут его расстригнули, а он под землю.
Офицер: ``пали``, а он под землю. Ольга Сергеевна удивляется.
-- Теперь, -- продолжает Елена Лукьяновна, -- теперь два отрока сидели
в темнице, в подводной, не забудь ты, темнице.
Слышит Лиза, как рассказчица сахарочку откусила.
-- Ну и сидели, и отлично они сидели. Крепость подводная со всех
сторон; никуда им выйти невозможно.
-- Да! -- говорит Ольга Сергеевна.
-- Все отлично, так что же, ты думаешь, выдумали? ``Дайте, -- говорят
начальнику своему, -- дайте нам свечечки кусочек``. Доложили сейчас
генералу, генерал и спрашивает: ``На что вам свечечки кусочек?``
-- Это в подводной крепости? -- спрашивает Ольга Сергеевна.
-- Там, -- отвечает странница. -- ``Священную Библию, говорят,
почитать``. Ведь, разумей, что выдумать надо было. Ну и дали. Утром
приходят, а они ушли.
-- Ушли?
-- Ушли.
-- Как же так?
-- Так под водою и прошли.
-- С огарочком?
-- Так
нем ходят то тяжелые драхвы, то стальнокрылые стрепеты... А тут... служба,
потом дома игра в молчанку или задиранье. Уйти? да и уйти некуда; в театр --
часом денег нет; в трактир -- подло, да и скучно одному и, наконец,
совестно. Ну, а пойдешь, попьешь чаю, и опять скучно. Маркиза и феи
разжеваны до мякоти. Ребенок? Но он и занимался ребенком, да и на этот раз
не умел всецело отдаться одному делу. Табакерки он тоже не купил. О
диссертации забыл и думать. Что ж ему оставалось? Лиза?.. Лиза совсем стала
холодная: она имела на это свои причины. Ей жаль было Розанова, да больше
всего все это ей гадко не в меру стало. -- ``Ну что это за люди?`` --
спрашивала она себя. Ей тоже было нестерпимо скучно.
Бахаревское Мерево, переехав в Москву, осталось тем же Меревом. Только
дворне да Софи стало повеселее: у них общества поприбыло и разговоров
поприбавилось, а Егору Николаевичу, Ольге Сергеевне и Лизе все было то же.
Егор Николаевич даже еще более скучал в Москве, чем в своем городе или в
Мереве. Он не сделался ни членом, ни постоянным гостем никакого клуба, а
сидел почти безвыходно дома и беседовал только с Богатыревым, который
заходил к нему по субботам и воскресеньям. Ольга Сергеевна обменяла мать
попадью на странницу Елену Лукьяновну; Софи женихалась и выезжала с Варварою
Ивановною, которая для выездов была сто раз удобнее Ольги Сергеевны, а
Лиза... она опять читать начала и читала.
Зато ей и был ниспослан старый сюрприз: она слепла. Хуже этой муки Лизе
трудно было изобрести; исчезло последнее утешение -- нельзя было читать.
Сидит она, сидит в своей комнате, заставляя горничную читать чуть не по
складам, бросит и сама возьмется; прочитает полчаса, глаза болят, она и
сойдет вниз.
А внизу, в трех парадных, вечно пустых комнатах тоже тошно. Лиза пойдет
в столовую и видит Елену Лукьяновну и слушает все один разговор Елены
Лукьяновны о волшебстве да о чудах.
-- Чудо, мать моя, -- говорит Елена Лукьяновна: -- в Казанской губернии
разбойник объявился. Объявился и стал он народ смущать. ``Идите, говорит, я
поведу в златые обители``. Стали его расстригивать, а он под землю. Как
только офицер по-своему скомандовал, а он под землю.
-- Все влашебство, -- говорила Елена Лукьяновна. --
Мужик был и на дух хаживал, а тут его расстригнули, а он под землю.
Офицер: ``пали``, а он под землю. Ольга Сергеевна удивляется.
-- Теперь, -- продолжает Елена Лукьяновна, -- теперь два отрока сидели
в темнице, в подводной, не забудь ты, темнице.
Слышит Лиза, как рассказчица сахарочку откусила.
-- Ну и сидели, и отлично они сидели. Крепость подводная со всех
сторон; никуда им выйти невозможно.
-- Да! -- говорит Ольга Сергеевна.
-- Все отлично, так что же, ты думаешь, выдумали? ``Дайте, -- говорят
начальнику своему, -- дайте нам свечечки кусочек``. Доложили сейчас
генералу, генерал и спрашивает: ``На что вам свечечки кусочек?``
-- Это в подводной крепости? -- спрашивает Ольга Сергеевна.
-- Там, -- отвечает странница. -- ``Священную Библию, говорят,
почитать``. Ведь, разумей, что выдумать надо было. Ну и дали. Утром
приходят, а они ушли.
-- Ушли?
-- Ушли.
-- Как же так?
-- Так под водою и прошли.
-- С огарочком?
-- Так