отыскивая
причину этого приглашения и путаясь в разных догадках. Райнера тоже это
занимало. Вечером, в половине восьмого часа, Розанов выпил наскоро стакан
чаю, вышел из дома, сторговал извозчика на Мясницкую и поехал.
На Мясницкой доктор остановился у невысокого каменного дома с мезонином
и вошел в калитку. Вечер был темный, как вообще осенние вечера в серединной
России, и дом, выкрашенный грязножелтою краскою, смотрел нелюдимо и
неприветливо. В двух окнах ближе к старинному крыльцу светилось, а далее в
окнах было совсем черно, и только в одном из них вырезалась слабая полоска
света, падавшего из какого-то другого помещения. В передней на желтом конике
сидел довольно пожилой лакей и сладко клевал носом. Около него, облокотясь
руками на стол, спал казачок. В передней было чисто: стояла ясеневая вешалка
с военными шинелями, пальто и тулупчиком, маленький столик, зеркало и коник,
а на стене висел жестяной подсвечник с зеркальным рефлектором, такой
подсвечник, какой в Москве почему-то называется ``передней лампой``.
При входе доктора старый лакей проснулся и толкнул казачка, который
встал, потянулся и опять опустился на коник.
Розанову вся эта обстановка несколько напоминала губернские нравы.
-- Дома генерал? -- спросил он лакея.
-- У себя-с, -- ответил старик.
-- Могу я его видеть?
-- Вы чиновник?
-- Нет, не чиновник, -- ответил доктор.
-- Пожалуйте, -- ласково пригласил старик, вешая докторское пальто.
-- Кто же доложит обо мне? -- спросил доктор. --
Надо доложить, что Розанов, за которым Александр Павлович присылал
нынче утром.
-- Пожалуйте, пожалуйте, докладывать не надо. Я вот только посвечу вам:
генерал в своем кабинете, в мезонине.
Доктор, следуя за лакеем, прошел через залу, которая при минутном
освещении обратила на себя его внимание крайнею простотою убранства; затем
они повернули в коридор и стали подниматься по деревянной лестнице.
Дойдя до поворота, где лестница образовывала небольшую площадку, лакей
со свечою остановился и, сделав доктору знак, пропустил его вперед. Доктор
один, без провожатого, поднялся на вторую половину лестницы и очутился в
довольно большой комнате, где за столом сидел весьма почтенный человек и
читал газету.
При появлении доктора человек встал, окинул его с ног до головы
спокойным, умным взглядом и, взявшись за ручку одной из боковых дверей,
произнес вполголоса:
-- Пожалуйте.
В отворенную дверь Розанов увидел еще большую комнату с диванами и
большим письменным столом посредине. На этом столе горели две свечи и ярко
освещали величественную фигуру колоссального седого орла. Этот орел был
генерал Стрепетов.
Генерал Стрепетов сидел на кресле по самой середине стола и, положив на
руки большую белую голову, читал толстую латинскую книжку. Он был одет в
серый тулупчик на лисьем меху, синие суконные шаровары со сборками на животе
и без галстука. Ноги мощного старика, обутые в узорчатые азиатские сапоги,
покоились на раскинутой под столом медвежьей шкуре.
При входе доктора генерал поднял голову, покрыл ладонью глаза и,
всмотревшись в гостя, произнес:
-- Прошу покорно.
Доктор поклонился.
-- Очень благодарен, что пожаловали, -- сказал опять Стрепетов и,
указывая на стул, стоявший сбоку стола, добавил: -- прошу садиться.
Доктор ничего не ответил
причину этого приглашения и путаясь в разных догадках. Райнера тоже это
занимало. Вечером, в половине восьмого часа, Розанов выпил наскоро стакан
чаю, вышел из дома, сторговал извозчика на Мясницкую и поехал.
На Мясницкой доктор остановился у невысокого каменного дома с мезонином
и вошел в калитку. Вечер был темный, как вообще осенние вечера в серединной
России, и дом, выкрашенный грязножелтою краскою, смотрел нелюдимо и
неприветливо. В двух окнах ближе к старинному крыльцу светилось, а далее в
окнах было совсем черно, и только в одном из них вырезалась слабая полоска
света, падавшего из какого-то другого помещения. В передней на желтом конике
сидел довольно пожилой лакей и сладко клевал носом. Около него, облокотясь
руками на стол, спал казачок. В передней было чисто: стояла ясеневая вешалка
с военными шинелями, пальто и тулупчиком, маленький столик, зеркало и коник,
а на стене висел жестяной подсвечник с зеркальным рефлектором, такой
подсвечник, какой в Москве почему-то называется ``передней лампой``.
При входе доктора старый лакей проснулся и толкнул казачка, который
встал, потянулся и опять опустился на коник.
Розанову вся эта обстановка несколько напоминала губернские нравы.
-- Дома генерал? -- спросил он лакея.
-- У себя-с, -- ответил старик.
-- Могу я его видеть?
-- Вы чиновник?
-- Нет, не чиновник, -- ответил доктор.
-- Пожалуйте, -- ласково пригласил старик, вешая докторское пальто.
-- Кто же доложит обо мне? -- спросил доктор. --
Надо доложить, что Розанов, за которым Александр Павлович присылал
нынче утром.
-- Пожалуйте, пожалуйте, докладывать не надо. Я вот только посвечу вам:
генерал в своем кабинете, в мезонине.
Доктор, следуя за лакеем, прошел через залу, которая при минутном
освещении обратила на себя его внимание крайнею простотою убранства; затем
они повернули в коридор и стали подниматься по деревянной лестнице.
Дойдя до поворота, где лестница образовывала небольшую площадку, лакей
со свечою остановился и, сделав доктору знак, пропустил его вперед. Доктор
один, без провожатого, поднялся на вторую половину лестницы и очутился в
довольно большой комнате, где за столом сидел весьма почтенный человек и
читал газету.
При появлении доктора человек встал, окинул его с ног до головы
спокойным, умным взглядом и, взявшись за ручку одной из боковых дверей,
произнес вполголоса:
-- Пожалуйте.
В отворенную дверь Розанов увидел еще большую комнату с диванами и
большим письменным столом посредине. На этом столе горели две свечи и ярко
освещали величественную фигуру колоссального седого орла. Этот орел был
генерал Стрепетов.
Генерал Стрепетов сидел на кресле по самой середине стола и, положив на
руки большую белую голову, читал толстую латинскую книжку. Он был одет в
серый тулупчик на лисьем меху, синие суконные шаровары со сборками на животе
и без галстука. Ноги мощного старика, обутые в узорчатые азиатские сапоги,
покоились на раскинутой под столом медвежьей шкуре.
При входе доктора генерал поднял голову, покрыл ладонью глаза и,
всмотревшись в гостя, произнес:
-- Прошу покорно.
Доктор поклонился.
-- Очень благодарен, что пожаловали, -- сказал опять Стрепетов и,
указывая на стул, стоявший сбоку стола, добавил: -- прошу садиться.
Доктор ничего не ответил