аркиза совсем уж, как
говорят в Москве, даже в мыслях расстроилась: сидит да прядет между пальцев
обрывочки пахитосок и вся издергалась, словно окунь на удочке. Что ни вечер,
-- да что вечер! -- что ни час, то у нее экстраординарное собрание. Madame
Ролан уже совсем позабыта. Страсти славянской натуры увлекли маркизу.
Собственно, чему она радовалась -- сам черт не знал этого. У народа есть
пословица: ``Рад зайка, что железце нашел``. Неведомо, на что было зайке это
железце, точно так как неведомо, что приводило теперь в высокоторжественное
настроение маркизу. Было дело совсем простое, и прошло оно совсем попросту,
никем не отмеченное ни в одной летописи, а маркиза всклохталась, как
строившаяся пчелиная матка.
-- Слышали вы? -- спрашивала она, встречая Розанова.
-- Я сам был, -- отвечал Розанов, догадавшись, о чем идет дело.
-- Гггааа! это ужасно! Оничка шел и все... Пусть лопаются.
``Фу ты, дьявол возьми, что это такое! -- думал Розанов, -- из-за чего
это у нее сыр-бор горит?``
-- Ужасно, -- рассказывала маркиза другим. -- Народ идет, и Оничка
идет, и все это идет, идет...
``Эк, черт возьми, фантазирует``, -- думали другие.
-- Теперь уж не удержать, -- радостно смеясь, замечала маркиза, --
общество краснеет.
Некоторые, точно, краснели, в числе краснеющих был Розанов, Райнер и
Рациборский.
В тот вечер, когда происходил этот разговор, было и еще одно существо,
которое было бы очень способно покраснеть от здешних ораторств, но оно здесь
было еще ново и не успело осмотреться.
Маркиза возвещала об этом существе необыкновенно торжественно.
-- Какую я, батюшка, девочку приобрела! -- говорила она Розанову, целуя
кончики своих пальцев, -- материял. Мы за нее возьмемся.
-- Какую я, батюшка, девочку приобрела! -- говорила она Рациборскому,
целуя кончики своих пальцев, -- материял. Мы за нее возьмемся.
То же самое она сказала и Бычкову, и Белоярцеву, и Брюхачеву. Белоярцев
сейчас же усики по губке расправил и ножки засучил, как зеленый кузнечик:
``мы, дескать, насчет девочки всегда как должно; потому женский пол наипаче
перед всем принадлежит свободному художеству``.
Этим временем в гостиную из задних комнат вошли три девушки. Одна из
них была Рогнеда Романовна, другая -- дочь маркизы, а третья -- Лиза.
Лиза-то и была тот материал, о котором говорилось.
Пренеприятно было маркизе, что Розанов оказался старым знакомым Лизы.
Она о нем уж слишком много ей наговорила.
-- Материял, -- говорила она. -- Неглуп, связи имеет и практичен! Мы за
него возьмемся.
-- Кто же это такой? -- пытала Лиза.
-- Увидите, мое дитя, -- отвечала таинственно маркиза.
А тут вышло, что и глядеть им друг на друга нечего. Другим Лиза не
понравилась, Брюхачев сказал о ней, что это сверчок, а Белоярцев буркнул:
``карандаш``. Так она в этот вечер и звалась ``карандашом``. Лизу теребили
нарасхват и не давали Розанову сказать с нею ни одного слова. Розанов только
знал, что Лиза попала сюда ``сама``, но как это она сама сюда попала -- он
не мог добраться.
От маркизы честная компания зашла в Барсов трактир и, угощаясь пивом и
прочими назидательностями, слушала белоярцевские предположения насчет
``карандаша`` в натуре.
Райнера здесь не было, а Розанов все мог слушать, и его способность
слушать все насчет Лизы через несколько страниц, может быть, и о
говорят в Москве, даже в мыслях расстроилась: сидит да прядет между пальцев
обрывочки пахитосок и вся издергалась, словно окунь на удочке. Что ни вечер,
-- да что вечер! -- что ни час, то у нее экстраординарное собрание. Madame
Ролан уже совсем позабыта. Страсти славянской натуры увлекли маркизу.
Собственно, чему она радовалась -- сам черт не знал этого. У народа есть
пословица: ``Рад зайка, что железце нашел``. Неведомо, на что было зайке это
железце, точно так как неведомо, что приводило теперь в высокоторжественное
настроение маркизу. Было дело совсем простое, и прошло оно совсем попросту,
никем не отмеченное ни в одной летописи, а маркиза всклохталась, как
строившаяся пчелиная матка.
-- Слышали вы? -- спрашивала она, встречая Розанова.
-- Я сам был, -- отвечал Розанов, догадавшись, о чем идет дело.
-- Гггааа! это ужасно! Оничка шел и все... Пусть лопаются.
``Фу ты, дьявол возьми, что это такое! -- думал Розанов, -- из-за чего
это у нее сыр-бор горит?``
-- Ужасно, -- рассказывала маркиза другим. -- Народ идет, и Оничка
идет, и все это идет, идет...
``Эк, черт возьми, фантазирует``, -- думали другие.
-- Теперь уж не удержать, -- радостно смеясь, замечала маркиза, --
общество краснеет.
Некоторые, точно, краснели, в числе краснеющих был Розанов, Райнер и
Рациборский.
В тот вечер, когда происходил этот разговор, было и еще одно существо,
которое было бы очень способно покраснеть от здешних ораторств, но оно здесь
было еще ново и не успело осмотреться.
Маркиза возвещала об этом существе необыкновенно торжественно.
-- Какую я, батюшка, девочку приобрела! -- говорила она Розанову, целуя
кончики своих пальцев, -- материял. Мы за нее возьмемся.
-- Какую я, батюшка, девочку приобрела! -- говорила она Рациборскому,
целуя кончики своих пальцев, -- материял. Мы за нее возьмемся.
То же самое она сказала и Бычкову, и Белоярцеву, и Брюхачеву. Белоярцев
сейчас же усики по губке расправил и ножки засучил, как зеленый кузнечик:
``мы, дескать, насчет девочки всегда как должно; потому женский пол наипаче
перед всем принадлежит свободному художеству``.
Этим временем в гостиную из задних комнат вошли три девушки. Одна из
них была Рогнеда Романовна, другая -- дочь маркизы, а третья -- Лиза.
Лиза-то и была тот материал, о котором говорилось.
Пренеприятно было маркизе, что Розанов оказался старым знакомым Лизы.
Она о нем уж слишком много ей наговорила.
-- Материял, -- говорила она. -- Неглуп, связи имеет и практичен! Мы за
него возьмемся.
-- Кто же это такой? -- пытала Лиза.
-- Увидите, мое дитя, -- отвечала таинственно маркиза.
А тут вышло, что и глядеть им друг на друга нечего. Другим Лиза не
понравилась, Брюхачев сказал о ней, что это сверчок, а Белоярцев буркнул:
``карандаш``. Так она в этот вечер и звалась ``карандашом``. Лизу теребили
нарасхват и не давали Розанову сказать с нею ни одного слова. Розанов только
знал, что Лиза попала сюда ``сама``, но как это она сама сюда попала -- он
не мог добраться.
От маркизы честная компания зашла в Барсов трактир и, угощаясь пивом и
прочими назидательностями, слушала белоярцевские предположения насчет
``карандаша`` в натуре.
Райнера здесь не было, а Розанов все мог слушать, и его способность
слушать все насчет Лизы через несколько страниц, может быть, и о