-- Я ничего особенно не
слышал.
-- Они все хотят идти на кладбище и отслужить там панихиду.
-- По ком?.. Ах да! Это-то я слышал как-то. Что ж, действительно
прекрасное дело.
-- В этом есть огромный смысл, -- торжественно произнес студент.
-- Конечно, есть свой смысл. В стране, где не умеют ценить и помнить
заслуг, никогда не мешает напоминать о них.
Студент улыбнулся.
-- Нет-с, это имеет несравненно большее значение, чем вы думаете, --
проговорил он.
-- Панихида?
-- По ком панихида-с? Все это от того зависит -- по ком?
-- Ну да, я это понимаю; только что ж -- эта панихида будет по самом
мирном и честном гражданине.
-- А то-то и дело, что у нас этого и не дозволят.
-- Ну, я думаю, вам никто мешать не станет.
-- Почем знать? -- пожав плечами, произнес студент. -- Мы готовы на
все. Другие могут поступать как хотят, а мы от своего не отступим: мы это
сегодня решили. Я, маркиз и еще двое, мы пойдем и отслужим.
-- Да и все пойдут.
-- Как кому угодно.
-- Пойдемте и мы, Лизавета Егоровна.
-- Я непременно пойду, -- ответила Лиза.
-- Не советую, кузина.
-- Да чего же вы опасаетесь за вашу кузину?
-- Кто знает, что может случиться?
-- Помилуйте! Я маркиза хорошо знаю. Если не ошибаюсь, вы говорите о
маркизе де Бараль?
-- Да.
-- О, пойдемте, Лизавета Егоровна!
-- Да, я непременно пойду.
-- А теперь мне пора; мне еще нужно обойти свою палату.
Розанов стал прощаться. Он поклонился Варваре Ивановне и пожал руки
Ольге Сергеевне, Софи, Лизе и Сержу Богатыреву. Стариков здесь не было.
-- Вы хорошо знакомы с маркизой? -- спросила его Лиза.
-- Да.
-- Настолько, что можете познакомить с нею другое лицо?
-- Да.
-- Я о ней уж очень много слышу интересного.
-- Хотите, я ей скажу?
-- Да я уж вам говорил, кузина, -- вмешался Серж, -- что это и я могу
сделать.
-- Как, ты берешься, Серж! -- заметила Богатырева.
-- Отчего же не браться-с?
-- Она не чванлива, -- примирительно сказал доктор.
-- Да, может быть; но у ней столько серьезных занятий, что я не думаю,
чтоб ей доставало времени на мимолетные знакомства. Да и Лизанька ничего не
найдет в ней для своих лет.
-- Отчего же? -- опять примирительно произнес Розанов.
-- Нет, оставьте, Дмитрий Петрович, не надо, -- спокойно ответила Лиза,
не глядя на тетку, и Розанов ушел, давши Бахаревым слово навещать их часто.
Только что Розанов зашел за угол, как нос к носу встретился с
Белоярцевым.
-- Куда это вы? -- спрашивает его.
-- К вам, в морельницу.
-- Что у вас там за дело?
-- Барышню знакомую навестить.
-- Какую барышню?
-- Есть там, в седьмой палате, весьма приятная барышня.
-- А, в седьмой! Навестите, навестите. Сзади бросишь, впереди найдешь.
-- Беспременно так, -- отвечал, смеясь, Белоярцев.
Они взяли извозчика и поехали вместе. Было довольно холодно, и
Белоярцев высоко поднял воротник своего барашкового пальто.
-- Что, вы Райнера давно не видали? -- спросил Розанов.
-- Давно. Он, сказывал, совсем собрался было в Петербург и вдруг опять
вчера остался.
-- Вчера?
-- Да, вчера Персиянцев видел его у маркизы.
-- Доктор! доктор! -- позвал женский голос.
-- Вот она на помине-то легка, -- произнес Белоярцев, еще глубже
вдвигая в
слышал.
-- Они все хотят идти на кладбище и отслужить там панихиду.
-- По ком?.. Ах да! Это-то я слышал как-то. Что ж, действительно
прекрасное дело.
-- В этом есть огромный смысл, -- торжественно произнес студент.
-- Конечно, есть свой смысл. В стране, где не умеют ценить и помнить
заслуг, никогда не мешает напоминать о них.
Студент улыбнулся.
-- Нет-с, это имеет несравненно большее значение, чем вы думаете, --
проговорил он.
-- Панихида?
-- По ком панихида-с? Все это от того зависит -- по ком?
-- Ну да, я это понимаю; только что ж -- эта панихида будет по самом
мирном и честном гражданине.
-- А то-то и дело, что у нас этого и не дозволят.
-- Ну, я думаю, вам никто мешать не станет.
-- Почем знать? -- пожав плечами, произнес студент. -- Мы готовы на
все. Другие могут поступать как хотят, а мы от своего не отступим: мы это
сегодня решили. Я, маркиз и еще двое, мы пойдем и отслужим.
-- Да и все пойдут.
-- Как кому угодно.
-- Пойдемте и мы, Лизавета Егоровна.
-- Я непременно пойду, -- ответила Лиза.
-- Не советую, кузина.
-- Да чего же вы опасаетесь за вашу кузину?
-- Кто знает, что может случиться?
-- Помилуйте! Я маркиза хорошо знаю. Если не ошибаюсь, вы говорите о
маркизе де Бараль?
-- Да.
-- О, пойдемте, Лизавета Егоровна!
-- Да, я непременно пойду.
-- А теперь мне пора; мне еще нужно обойти свою палату.
Розанов стал прощаться. Он поклонился Варваре Ивановне и пожал руки
Ольге Сергеевне, Софи, Лизе и Сержу Богатыреву. Стариков здесь не было.
-- Вы хорошо знакомы с маркизой? -- спросила его Лиза.
-- Да.
-- Настолько, что можете познакомить с нею другое лицо?
-- Да.
-- Я о ней уж очень много слышу интересного.
-- Хотите, я ей скажу?
-- Да я уж вам говорил, кузина, -- вмешался Серж, -- что это и я могу
сделать.
-- Как, ты берешься, Серж! -- заметила Богатырева.
-- Отчего же не браться-с?
-- Она не чванлива, -- примирительно сказал доктор.
-- Да, может быть; но у ней столько серьезных занятий, что я не думаю,
чтоб ей доставало времени на мимолетные знакомства. Да и Лизанька ничего не
найдет в ней для своих лет.
-- Отчего же? -- опять примирительно произнес Розанов.
-- Нет, оставьте, Дмитрий Петрович, не надо, -- спокойно ответила Лиза,
не глядя на тетку, и Розанов ушел, давши Бахаревым слово навещать их часто.
Только что Розанов зашел за угол, как нос к носу встретился с
Белоярцевым.
-- Куда это вы? -- спрашивает его.
-- К вам, в морельницу.
-- Что у вас там за дело?
-- Барышню знакомую навестить.
-- Какую барышню?
-- Есть там, в седьмой палате, весьма приятная барышня.
-- А, в седьмой! Навестите, навестите. Сзади бросишь, впереди найдешь.
-- Беспременно так, -- отвечал, смеясь, Белоярцев.
Они взяли извозчика и поехали вместе. Было довольно холодно, и
Белоярцев высоко поднял воротник своего барашкового пальто.
-- Что, вы Райнера давно не видали? -- спросил Розанов.
-- Давно. Он, сказывал, совсем собрался было в Петербург и вдруг опять
вчера остался.
-- Вчера?
-- Да, вчера Персиянцев видел его у маркизы.
-- Доктор! доктор! -- позвал женский голос.
-- Вот она на помине-то легка, -- произнес Белоярцев, еще глубже
вдвигая в