дан, и пригласил
Розанова остаться обедать.
``Отчего же и не остаться?`` -- подумал Розанов и пошел со всеми в
столовую. Ему очень хотелось поговорить наедине с Лизой, но это ему не
удалось.
За обедом все шли толки о квартире или держался другой общий разговор о
предметах, весьма интересных. Розанов сидел между Бахаревым и Сержем
Богатыревым.
-- Ты давно, Серж, вернулся с лекций? -- спросила между разговором
Варвара Ивановна.
-- Я не был сегодня на лекциях, -- отвечал юноша с прежним строгим
достоинством.
-- Разве нынче не было лекций?
-- Нет, были, да мне было некогда.
-- Чем же ты был занят? -- допрашивала ласковым голосом мать.
Старик молча смотрел на сына.
-- Я был у маркиза.
-- Что он, болен?
-- Нет-с. Дело было.
-- Ох, Серж, что тебе до этих сходок? Положим, маркиз очень милый
молодой человек, но что это за сборища у вас заводятся?
-- Нельзя же, maman, не собираться, когда дело касается бедных
товарищей.
-- Полно, пожалуйста: ты меня этим тревожишь. Я не знаю, как на это
смотрит маркиза, зачем она все это позволяет сыну. На нее самое, я думаю, во
сто глаз смотрят, а она еще позволяет сыну.
Молодой Богатырев презрительно улыбнулся и сказал:
-- Маркиза не такая женщина, чтобы стала растлевать натуру сына и учить
его эгоизму.
-- Все это вздоры вы выдумываете. О бедных студентах заботятся
правительство и общество, дают в их пользу вечера, концерты, а это все ваши
пустые выдумки.
Студент улыбнулся еще презрительнее и проговорил:
-- Конечно, что же может быть пустее, как выдумка жить круговою порукою
и стоять друг за друга.
-- Друг о друге, а Бог обо всех, -- произнес Алексей Сергеевич и, не
заметив брошенного на него женою холодного взгляда, продолжал спокойно
кушать.
После обеда Бахарев отправился, по деревенской привычке, всхрапнуть;
старик Богатырев, извинившись, также ушел подремать; Ольга Сергеевна с
Варварой Ивановной ушли в ее будуар, а Софи села за фортепиано. Она играла,
что у нас называется, ``с чувством``, т.е. значит играла не про господ, а
про свой расход, играла, как играют девицы, которым не дано ни музыкальной
руки, ни музыкального уха и игра которых отличается чувством оскорбительной
дерзости перевирать великие творения, не видя ни в пасторальной симфонии
Бетховена, ни в великой оратории Гайдна ничего, кроме значков, написанных на
чистой бумаге.
Лиза зажгла папироску и села у окна; Розанов тотчас поместился возле
нее, а Серж Богатырев молча ходил по зале.
-- Ну, и как же, Дмитрий Петрович? -- начала Лиза. -- Прежде всего,
спокойны ли вы?
-- Да, мне хорошо, Лизавета Егоровна.
-- Там тоже все хорошо; вам тревожиться нечего.
Теперь скажите, как называется ваше место и какие у вас виды на
будущее?
-- Я служу ординатором, а виды какие же? Надо служить.
-- Да, надо служить. А диссертация?.. Пишете?
-- Начал, -- отвечал сквозь зубы доктор.
-- Вот и прекрасно.
-- Кузина! -- произнес, остановясь перед ними, Серж Богатырев. -- А
ведь дело решили.
-- Решили?
-- Да.
-- Ну и что же?
-- Будет все.
-- Будет! Это очень похвально. Вы знаете, Дмитрий Петрович, что
затевается в университете? -- спросила Лиза, обратясь к Розанову.
-- Нет, -- отвечал он, взглянув на Богатырева.
Розанова остаться обедать.
``Отчего же и не остаться?`` -- подумал Розанов и пошел со всеми в
столовую. Ему очень хотелось поговорить наедине с Лизой, но это ему не
удалось.
За обедом все шли толки о квартире или держался другой общий разговор о
предметах, весьма интересных. Розанов сидел между Бахаревым и Сержем
Богатыревым.
-- Ты давно, Серж, вернулся с лекций? -- спросила между разговором
Варвара Ивановна.
-- Я не был сегодня на лекциях, -- отвечал юноша с прежним строгим
достоинством.
-- Разве нынче не было лекций?
-- Нет, были, да мне было некогда.
-- Чем же ты был занят? -- допрашивала ласковым голосом мать.
Старик молча смотрел на сына.
-- Я был у маркиза.
-- Что он, болен?
-- Нет-с. Дело было.
-- Ох, Серж, что тебе до этих сходок? Положим, маркиз очень милый
молодой человек, но что это за сборища у вас заводятся?
-- Нельзя же, maman, не собираться, когда дело касается бедных
товарищей.
-- Полно, пожалуйста: ты меня этим тревожишь. Я не знаю, как на это
смотрит маркиза, зачем она все это позволяет сыну. На нее самое, я думаю, во
сто глаз смотрят, а она еще позволяет сыну.
Молодой Богатырев презрительно улыбнулся и сказал:
-- Маркиза не такая женщина, чтобы стала растлевать натуру сына и учить
его эгоизму.
-- Все это вздоры вы выдумываете. О бедных студентах заботятся
правительство и общество, дают в их пользу вечера, концерты, а это все ваши
пустые выдумки.
Студент улыбнулся еще презрительнее и проговорил:
-- Конечно, что же может быть пустее, как выдумка жить круговою порукою
и стоять друг за друга.
-- Друг о друге, а Бог обо всех, -- произнес Алексей Сергеевич и, не
заметив брошенного на него женою холодного взгляда, продолжал спокойно
кушать.
После обеда Бахарев отправился, по деревенской привычке, всхрапнуть;
старик Богатырев, извинившись, также ушел подремать; Ольга Сергеевна с
Варварой Ивановной ушли в ее будуар, а Софи села за фортепиано. Она играла,
что у нас называется, ``с чувством``, т.е. значит играла не про господ, а
про свой расход, играла, как играют девицы, которым не дано ни музыкальной
руки, ни музыкального уха и игра которых отличается чувством оскорбительной
дерзости перевирать великие творения, не видя ни в пасторальной симфонии
Бетховена, ни в великой оратории Гайдна ничего, кроме значков, написанных на
чистой бумаге.
Лиза зажгла папироску и села у окна; Розанов тотчас поместился возле
нее, а Серж Богатырев молча ходил по зале.
-- Ну, и как же, Дмитрий Петрович? -- начала Лиза. -- Прежде всего,
спокойны ли вы?
-- Да, мне хорошо, Лизавета Егоровна.
-- Там тоже все хорошо; вам тревожиться нечего.
Теперь скажите, как называется ваше место и какие у вас виды на
будущее?
-- Я служу ординатором, а виды какие же? Надо служить.
-- Да, надо служить. А диссертация?.. Пишете?
-- Начал, -- отвечал сквозь зубы доктор.
-- Вот и прекрасно.
-- Кузина! -- произнес, остановясь перед ними, Серж Богатырев. -- А
ведь дело решили.
-- Решили?
-- Да.
-- Ну и что же?
-- Будет все.
-- Будет! Это очень похвально. Вы знаете, Дмитрий Петрович, что
затевается в университете? -- спросила Лиза, обратясь к Розанову.
-- Нет, -- отвечал он, взглянув на Богатырева.