-- Так из-за чего же она бьется?
-- Все эти эффекты, и ничего более. Да вот присмотритесь, сами увидите,
-- добавил он и, закрыв глаза, задремал в кресле в то самое время, когда
Рациборский подал Кракувке второй стакан воды с морсом.
На следующее утро Розанов познакомил Райнера с Нечаем и его женою.
Райнер им очень понравился, а Нечай тоже произвел на него хорошее
впечатление. Рациборский отдал Розанову визит на другой день после отъезда
Кракувки. Он был необыкновенно мил, любезен и так деликатно вызвался помочь
Розанову в получении пока ординаторского места, что тот и не заметил, как
отдал Рациборскому свои бумаги, немедленно уехавшие в Петербург к
галицийскому помещику Ярошиньскому. Рациборский между слов узнал, что
Розанов скоро познакомится с маркизой, и сказал, что ему будет очень приятно
с ним там встречаться, что это дом очень почтенный.
"Глава шестая. УГЛЕКИСЛЫЕ ФЕИ ЧИСТЫХ ПРУДОВ"
На Чистых Прудах все дома имеют какую-то пытливую физиономию. Все они
точно к чему-то прислушиваются и спрашивают: ``что там такое?`` Между этими
домами самую любопытную физиономию имел дом полковника Стецкого. Этот дом не
только спрашивал: ``что там такое?``, но он говорил: ``ах, будьте
милосердны, скажите, пожалуйста, что там такое?``
Дом этот состоял из главного двухэтажного корпуса, выходившего на
Чистые Пруды, и множества самых странных флигелей, настроенных в середине
двора. В бельэтаже главного дома обитала маркиза Ксения Григорьевна де
Бараль с сыном, девятнадцатилетним маркизом, и двумя взрослыми дочерьми,
девицами. В нижнем этаже жил либеральный московский архитектор, Истукарий
Михайлович Брюхачев, с молоденькою женою и недавно произошедшим от сего
союза приплодом.
Во флигелях местилось множество самых разнородных людей, но самый
большой из этих флигелей занимали пять сестер Ярославцевых: Серафима
Романовна, Рогнеда Романовна, Ариадна Романовна, Раиса Романовна и Зоя
Романовна. Все сестры Ярославцевы жили в девстве, а маркиза вдовствовала.
Эти-то шесть женщин, т.е. пять сестер Ярославцевых и маркиза де Бараль,
назывались в некоторых московских кружках углекислыми феями Чистых Прудов, а
дом, в котором они обитали, был известен под именем вдовьего загона.
Мы непременно должны познакомиться и с углекислыми феями Чистых Прудов,
и с законами вдовьего загона. Старшею феею, по званию, состоянию и
общественному положению, была маркиза де Бараль. У нее был соединенный герб.
В одной стороне щита были изображены колчан со стрелами и накрест татарская
нагайка, а в другой вертел. Первая половина щита свидетельствовала о
какой-то услуге, оказанной предком маркизы, казанским татарином Маймуловым,
отцу Ивана IV, а вторая должна была символически напоминать, что какой-то
предок маркизиного мужа накормил сбившегося с дороги короля Людовика
Святого.
Маркизе было под пятьдесят лет. Теперь о ее красоте, конечно, уже никто
и не говорил; а смолоду, рассказывали, она была очень неавантажна.
Маленькая, вертлявая и сухая, с необыкновенно подвижным лицом, она была
весьма непрезентабельна. Рассуждала она решительно обо всем, о чем вы
хотите, но более всего любила говорить о том, какое значение могут иметь
просвещенное содействие или просвещенная оппозиция просвещенных людей,
стоящих на челе общественной л
-- Все эти эффекты, и ничего более. Да вот присмотритесь, сами увидите,
-- добавил он и, закрыв глаза, задремал в кресле в то самое время, когда
Рациборский подал Кракувке второй стакан воды с морсом.
На следующее утро Розанов познакомил Райнера с Нечаем и его женою.
Райнер им очень понравился, а Нечай тоже произвел на него хорошее
впечатление. Рациборский отдал Розанову визит на другой день после отъезда
Кракувки. Он был необыкновенно мил, любезен и так деликатно вызвался помочь
Розанову в получении пока ординаторского места, что тот и не заметил, как
отдал Рациборскому свои бумаги, немедленно уехавшие в Петербург к
галицийскому помещику Ярошиньскому. Рациборский между слов узнал, что
Розанов скоро познакомится с маркизой, и сказал, что ему будет очень приятно
с ним там встречаться, что это дом очень почтенный.
"Глава шестая. УГЛЕКИСЛЫЕ ФЕИ ЧИСТЫХ ПРУДОВ"
На Чистых Прудах все дома имеют какую-то пытливую физиономию. Все они
точно к чему-то прислушиваются и спрашивают: ``что там такое?`` Между этими
домами самую любопытную физиономию имел дом полковника Стецкого. Этот дом не
только спрашивал: ``что там такое?``, но он говорил: ``ах, будьте
милосердны, скажите, пожалуйста, что там такое?``
Дом этот состоял из главного двухэтажного корпуса, выходившего на
Чистые Пруды, и множества самых странных флигелей, настроенных в середине
двора. В бельэтаже главного дома обитала маркиза Ксения Григорьевна де
Бараль с сыном, девятнадцатилетним маркизом, и двумя взрослыми дочерьми,
девицами. В нижнем этаже жил либеральный московский архитектор, Истукарий
Михайлович Брюхачев, с молоденькою женою и недавно произошедшим от сего
союза приплодом.
Во флигелях местилось множество самых разнородных людей, но самый
большой из этих флигелей занимали пять сестер Ярославцевых: Серафима
Романовна, Рогнеда Романовна, Ариадна Романовна, Раиса Романовна и Зоя
Романовна. Все сестры Ярославцевы жили в девстве, а маркиза вдовствовала.
Эти-то шесть женщин, т.е. пять сестер Ярославцевых и маркиза де Бараль,
назывались в некоторых московских кружках углекислыми феями Чистых Прудов, а
дом, в котором они обитали, был известен под именем вдовьего загона.
Мы непременно должны познакомиться и с углекислыми феями Чистых Прудов,
и с законами вдовьего загона. Старшею феею, по званию, состоянию и
общественному положению, была маркиза де Бараль. У нее был соединенный герб.
В одной стороне щита были изображены колчан со стрелами и накрест татарская
нагайка, а в другой вертел. Первая половина щита свидетельствовала о
какой-то услуге, оказанной предком маркизы, казанским татарином Маймуловым,
отцу Ивана IV, а вторая должна была символически напоминать, что какой-то
предок маркизиного мужа накормил сбившегося с дороги короля Людовика
Святого.
Маркизе было под пятьдесят лет. Теперь о ее красоте, конечно, уже никто
и не говорил; а смолоду, рассказывали, она была очень неавантажна.
Маленькая, вертлявая и сухая, с необыкновенно подвижным лицом, она была
весьма непрезентабельна. Рассуждала она решительно обо всем, о чем вы
хотите, но более всего любила говорить о том, какое значение могут иметь
просвещенное содействие или просвещенная оппозиция просвещенных людей,
стоящих на челе общественной л