рочел: ``Следственный пристав``.
Доктор вынул из кармана записную книжку, взглянул на сделанную там
заметку, потом посмотрел на дом, на табличку и вошел во двор.
Дом это был похож на многие домы Лефортовской части. Он был деревянный,
на каменном полуэтаже. По улице он выходил в пять окон, во двор в четыре, с
подъездом сбоку. Каменный полуэтаж был густо выделен мелом, а деревянный
верх выкрашен грязновато-желтою охрой. Над дверью деревянного подъезда опять
была дощечка с надписью: ``Следственный пристав``; в нижний этаж вело особое
крылечко, устроенное посредине задней части фасада. Налево был низенький
флигелек в три окна, но с двумя крыльцами. По ушатам, стоявшим на этих
крыльцах, можно было догадаться, что это кухни. Далее шел длинный дровяной
сарайчик, примкнутый к соседскому забору, и собачья конура с круглым лазом.
Тощая цепная собака, завидя Розанова, громыхнула цепью, выскочила и
залаяла.
Доктор дернул за веревочку у подъезда с надписью: ``Следственный
пристав``.
Через минуту крючок упал, и в растворенной двери Розанов увидел очень
хорошенькую и очень чисто одетую семилетнюю девочку с кудрявой русой
головкой и с ямками на розовых щечках.
-- Что вам надо? -- шепелявя, спросил ребенок.
-- Пристава мне нужно видеть, -- отвечал доктор.
-- Папа одеваются.
-- Пожалуйте, пожалуйте. Евграф Федорович сейчас выйдут, -- крикнул
сверху веселый женский голос из разряда свойственных молодым москвичкам
приятных, хотя и довольно резких контральтов.
Доктор взглянул наверх. Над лестницею, в светлой стеклянной галерее,
стояла довольно миловидная молодая белокурая женщина, одетая в голубую
холстинковую блузу. Перед нею на гвоздике висел форменный вицмундир, а в
руках она держала тонкий широкий веник из зеленого клоповника.
``Что бы это за особа такая``? -- подумал Розанов, но женщина тотчас же
помогла ею раздумью.
-- Муж сейчас выйдет, пожалуйте пока в залу, -- сказала она своим
звонким контральтом, указывая веником на двери, выкрашенные серою масляною
краскою.
``А ничего, миленькая``, -- подумал Розанов и, поклонясь хозяйке, вошел
в довольно темную переднюю, из которой были открыты двери в светленькую
зальцу.
В зале было довольно чисто. В углу стояло фортепьяно, по стенам
ясеневые стулья с плетенками, вязаные занавески на окнах и две клетки с
веселыми канарейками.
Доктор не успел осмотреться, как в одну из боковых дверей мужской полос
крикнул:
-- Даша! что ж вицмундир-то?
-- Сейчас, Евграф Федорович, сейчас, -- ответил контральт из галереи.
-- Да, где твоя Устинья?
-- В лавку побежала. Все мурашки у соловья вышли: послала мурашек
купить.
Дверь приотворилась, и на пороге в залу показался еще довольно молодой
человек с южнорусским лицом. Он был в одном жилете и, выглянув, тотчас
спрятался назад и проговорил:
-- Извините.
-- Ничего, ничего, Евграф, выходи, пожалуйста, поскорее, -- произнес
Розанов, направляясь к двери.
Пристав выглянул, посмотрел несколько мгновений на доктора и, крикнув:
-- Розанов! дружище! ты ли это? -- бросился ему на шею.
Следственный пристав, Евграф Федорович Нечай, был университетский
товарищ Розанова. Хотя они шли по разным факультетам, но жили вместе и были
большие приятели.
-- Откуда ты взявся? -- спрашивал Нечай, вводя Р
Доктор вынул из кармана записную книжку, взглянул на сделанную там
заметку, потом посмотрел на дом, на табличку и вошел во двор.
Дом это был похож на многие домы Лефортовской части. Он был деревянный,
на каменном полуэтаже. По улице он выходил в пять окон, во двор в четыре, с
подъездом сбоку. Каменный полуэтаж был густо выделен мелом, а деревянный
верх выкрашен грязновато-желтою охрой. Над дверью деревянного подъезда опять
была дощечка с надписью: ``Следственный пристав``; в нижний этаж вело особое
крылечко, устроенное посредине задней части фасада. Налево был низенький
флигелек в три окна, но с двумя крыльцами. По ушатам, стоявшим на этих
крыльцах, можно было догадаться, что это кухни. Далее шел длинный дровяной
сарайчик, примкнутый к соседскому забору, и собачья конура с круглым лазом.
Тощая цепная собака, завидя Розанова, громыхнула цепью, выскочила и
залаяла.
Доктор дернул за веревочку у подъезда с надписью: ``Следственный
пристав``.
Через минуту крючок упал, и в растворенной двери Розанов увидел очень
хорошенькую и очень чисто одетую семилетнюю девочку с кудрявой русой
головкой и с ямками на розовых щечках.
-- Что вам надо? -- шепелявя, спросил ребенок.
-- Пристава мне нужно видеть, -- отвечал доктор.
-- Папа одеваются.
-- Пожалуйте, пожалуйте. Евграф Федорович сейчас выйдут, -- крикнул
сверху веселый женский голос из разряда свойственных молодым москвичкам
приятных, хотя и довольно резких контральтов.
Доктор взглянул наверх. Над лестницею, в светлой стеклянной галерее,
стояла довольно миловидная молодая белокурая женщина, одетая в голубую
холстинковую блузу. Перед нею на гвоздике висел форменный вицмундир, а в
руках она держала тонкий широкий веник из зеленого клоповника.
``Что бы это за особа такая``? -- подумал Розанов, но женщина тотчас же
помогла ею раздумью.
-- Муж сейчас выйдет, пожалуйте пока в залу, -- сказала она своим
звонким контральтом, указывая веником на двери, выкрашенные серою масляною
краскою.
``А ничего, миленькая``, -- подумал Розанов и, поклонясь хозяйке, вошел
в довольно темную переднюю, из которой были открыты двери в светленькую
зальцу.
В зале было довольно чисто. В углу стояло фортепьяно, по стенам
ясеневые стулья с плетенками, вязаные занавески на окнах и две клетки с
веселыми канарейками.
Доктор не успел осмотреться, как в одну из боковых дверей мужской полос
крикнул:
-- Даша! что ж вицмундир-то?
-- Сейчас, Евграф Федорович, сейчас, -- ответил контральт из галереи.
-- Да, где твоя Устинья?
-- В лавку побежала. Все мурашки у соловья вышли: послала мурашек
купить.
Дверь приотворилась, и на пороге в залу показался еще довольно молодой
человек с южнорусским лицом. Он был в одном жилете и, выглянув, тотчас
спрятался назад и проговорил:
-- Извините.
-- Ничего, ничего, Евграф, выходи, пожалуйста, поскорее, -- произнес
Розанов, направляясь к двери.
Пристав выглянул, посмотрел несколько мгновений на доктора и, крикнув:
-- Розанов! дружище! ты ли это? -- бросился ему на шею.
Следственный пристав, Евграф Федорович Нечай, был университетский
товарищ Розанова. Хотя они шли по разным факультетам, но жили вместе и были
большие приятели.
-- Откуда ты взявся? -- спрашивал Нечай, вводя Р