енью.
-- Все готово?
-- Уже начал положили.
-- Ну, пойдем, -- давай мантию.
Сестра Феоктиста сняла со стены мантию и накинула ее на плечи игуменьи.
Мать Агния была сурово-величественна в этой длинной мантии. Даже самое лицо
ее как-то преобразилось: ничего на нем не было теперь, кроме сухости и
равнодушия ко всему окружающему миру.
-- Ну, до свидания, дети, -- сказала она, подавая руки оставшимся у
окна девушкам.
-- А мы разве не пойдем в церковь? -- спросила Лиза.
-- Как хотите. Вы устали, служба сегодня долгая будет, оставайтесь
дома.
-- Лучше пойдем и мы, постоим сколько нам захочется.
-- Ну хорошо. Позовите Марину и поправьтесь тут, а я сейчас пришлю за
вами сестру Феоктисту; она вас проводит в церковь.
По мосткам опустелого двора шла строгою поступью мать Агния, а за нею,
держась несколько сзади ее левого плеча и потупив в землю прелестные голубые
глазки, брела сестра Феоктиста.
-- Ах, какая хорошенькая! -- сказала Лиза вслед прошедшим монахиням.
-- Чудо что такое! -- подтвердила Гловацкая.
-- Это вы про сестру Феоктисту изволите говорить, барышня? -- вмешалась
весноватая белица, камер-юнгфера матери Агнии.
-- Вот про эту монахиню, -- ответила Гловацкая.
-- Это она и есть сестра Феоктиста-с.
-- Прехорошенькая.
-- Это, барышня, в миру красоту-то наблюдают; а здесь все равны, что
Феоктиста, что другая какая.
-- Давно она в монастыре?
-- Третий год, матушка; третий год, овдовемши, как в монастырь пошла.
Она ведь еще в малом постриге.
-- Что же она тут при тетушке? -- спросила Лиза.
-- Так, тетенька любят, чтобы она при них находилась. Адъютантом своим
называют ее.
-- Разве она с тетушкой живет?
-- Нет, у нее есть своя полкелья, а только когда в церковь или когда у
тетеньки гости бывают, так уж сестра Феоктиста при них.
-- Зачем же это?
-- Так... Тетеньке так угодно.
-- Она знакома была тетушке прежде, что ль?
-- Не могу вам про это доложить, -- да нет, вряд, чтобы была знакома.
Она ведь из простых, из города Брянскова, из купецкой семьи. Да простые
такие купцы-то, не то чтобы как вон наши губернские или московские. Совсем
из простого звания.
-- Господи Иисусе Христе сыне Божий, помилуй нас! -- раздалось опять за
дверью. Весноватая белица твердо возгласила: ``Аминь``, -- и на пороге
показалась сестра Феоктиста.
-- Спаси вас Господи и помилуй, -- проговорила она, подходя к девушкам
и смиренно поддерживая одною рукою полу ряски, а другою собирая длинные
шелковые четки с крестом и изящными волокнистыми кистями.
-- Здравствуйте, здравствуйте, -- приветливо отвечали в один голос обе
девушки.
Феоктиста добродушно поцеловала обеих и опять поклонилась.
-- Вот вы уже пришли; а мы еще не готовы совсем, -- извините нас,
пожалуйста.
Сестра Феоктиста ласково улыбнулась и сказала:
-- Ничего-с: я посижу, подожду, -- и она села на кончике дивана.
-- Много мирских в церкви? -- спросила сестру Феоктисту продолжавшая
торчать здесь белица.
-- Много. Яблоку упасть негде. Очень тесно в храме.
-- Пошлите, пожалуйста, нашу няню, -- попросила Лиза белицу, после чего
та тотчас же вышла, а вслед за тем появилась Марина Абрамовна. Старуха,
растопырив руки, несла в них только что выправленные утюгом белые платьица
барышень и другие принадлежности их туалета.
-- Все готово?
-- Уже начал положили.
-- Ну, пойдем, -- давай мантию.
Сестра Феоктиста сняла со стены мантию и накинула ее на плечи игуменьи.
Мать Агния была сурово-величественна в этой длинной мантии. Даже самое лицо
ее как-то преобразилось: ничего на нем не было теперь, кроме сухости и
равнодушия ко всему окружающему миру.
-- Ну, до свидания, дети, -- сказала она, подавая руки оставшимся у
окна девушкам.
-- А мы разве не пойдем в церковь? -- спросила Лиза.
-- Как хотите. Вы устали, служба сегодня долгая будет, оставайтесь
дома.
-- Лучше пойдем и мы, постоим сколько нам захочется.
-- Ну хорошо. Позовите Марину и поправьтесь тут, а я сейчас пришлю за
вами сестру Феоктисту; она вас проводит в церковь.
По мосткам опустелого двора шла строгою поступью мать Агния, а за нею,
держась несколько сзади ее левого плеча и потупив в землю прелестные голубые
глазки, брела сестра Феоктиста.
-- Ах, какая хорошенькая! -- сказала Лиза вслед прошедшим монахиням.
-- Чудо что такое! -- подтвердила Гловацкая.
-- Это вы про сестру Феоктисту изволите говорить, барышня? -- вмешалась
весноватая белица, камер-юнгфера матери Агнии.
-- Вот про эту монахиню, -- ответила Гловацкая.
-- Это она и есть сестра Феоктиста-с.
-- Прехорошенькая.
-- Это, барышня, в миру красоту-то наблюдают; а здесь все равны, что
Феоктиста, что другая какая.
-- Давно она в монастыре?
-- Третий год, матушка; третий год, овдовемши, как в монастырь пошла.
Она ведь еще в малом постриге.
-- Что же она тут при тетушке? -- спросила Лиза.
-- Так, тетенька любят, чтобы она при них находилась. Адъютантом своим
называют ее.
-- Разве она с тетушкой живет?
-- Нет, у нее есть своя полкелья, а только когда в церковь или когда у
тетеньки гости бывают, так уж сестра Феоктиста при них.
-- Зачем же это?
-- Так... Тетеньке так угодно.
-- Она знакома была тетушке прежде, что ль?
-- Не могу вам про это доложить, -- да нет, вряд, чтобы была знакома.
Она ведь из простых, из города Брянскова, из купецкой семьи. Да простые
такие купцы-то, не то чтобы как вон наши губернские или московские. Совсем
из простого звания.
-- Господи Иисусе Христе сыне Божий, помилуй нас! -- раздалось опять за
дверью. Весноватая белица твердо возгласила: ``Аминь``, -- и на пороге
показалась сестра Феоктиста.
-- Спаси вас Господи и помилуй, -- проговорила она, подходя к девушкам
и смиренно поддерживая одною рукою полу ряски, а другою собирая длинные
шелковые четки с крестом и изящными волокнистыми кистями.
-- Здравствуйте, здравствуйте, -- приветливо отвечали в один голос обе
девушки.
Феоктиста добродушно поцеловала обеих и опять поклонилась.
-- Вот вы уже пришли; а мы еще не готовы совсем, -- извините нас,
пожалуйста.
Сестра Феоктиста ласково улыбнулась и сказала:
-- Ничего-с: я посижу, подожду, -- и она села на кончике дивана.
-- Много мирских в церкви? -- спросила сестру Феоктисту продолжавшая
торчать здесь белица.
-- Много. Яблоку упасть негде. Очень тесно в храме.
-- Пошлите, пожалуйста, нашу няню, -- попросила Лиза белицу, после чего
та тотчас же вышла, а вслед за тем появилась Марина Абрамовна. Старуха,
растопырив руки, несла в них только что выправленные утюгом белые платьица
барышень и другие принадлежности их туалета.