-- Одевайтесь, матушки, а то к шапочному разбору придете, -- говорила
Марина Абрамовна, кладя на стол принесенные вещи. Девушки стали одеваться,
няня помогала то той, то другой.
-- Дайте я вам помогу, -- сказала сестра Феоктиста, положив в угол
дивана свои четки.
Девушки вежливо отклоняли ее услужливость.
-- Нет, что ж такое, я помогу. Разве это трудно?
И сестра Феоктиста, встряхнув белую крахмальную юбку, набросила ее на
Гловацкую.
-- Благодарю вас, душка моя, -- отвечала, закрасневшись, девушка и,
обернувшись, поцеловала два раза молодую монахиню.
А монахиня опять заворочалась в накрахмаленных вещах и одевала Женни в
то же самое время, как Абрамовна снаряжала Лизу.
-- Как нынче манишки-то стали шить! Совсем как мужчинская рубашка, --
говорила сестра Феоктиста, оправляя надетую на Женни манишку.
-- Вам нравится этот фасон?
-- Нет, я так говорю; легче как будто, а то, бывало, у нас все шнурки
да шнурочки.
-- Вы давно в монастыре?
-- Давно. Уж и не помню когда, -- отвечала, смеясь, Феоктиста. -- Три
года уж.
-- И не скучно вам?
-- О чем скучать-то? Спаси Господи и помилуй!
Сестра Феоктиста глубоко вздохнула и в середине двух юниц отправилась в
церковь. В церкви была страшная давка и духота. Сестра Феоктиста насилу
провела Лизу с Женей вперед к решетке, окружающей амвон, и отошла к
особенному возвышению, на котором неподвижно стояла строгая игуменья. Воздух
в церкви все более и более сгущался от запаха жарко горящих в огромном
количестве восковых свеч, ладана и дыхания плотной толпы молящегося народа.
Перед началом стихир мать Агния незаметно кивнула пальцем сестре Феоктисте.
Та подошла к ней, сделала поясной поклон и подставила ухо, а потом опять
поклонилась тем же поясным поклоном и стала тихонько пробираться к нашим
героиням.
-- Мать игуменья беспокоятся за вас, -- шепнула она девушкам. -- Они
велели мне проводить вас домой; вы устали, вас Бог простит; вам отдохнуть
нужно.
-- Пойдемте, -- так же шепотом отвечали обе девушки и стали пробираться
вслед за Феоктистою к выходу. На дворе стояли густые сумерки.
-- Чаю напьетесь? -- спросила сестра Феоктиста, входя на крыльцо кельи.
-- По правде сказать, так всего более спать хочется, -- отвечала Лиза.
-- Ну так Христос с вами, спите. Прощайте, Господь с вами.
-- А нет, зайдите, зайдите, -- заговорили девушки.
-- Раздуйте самоварчик, -- сказала, входя, сестра Феоктиста. -- Ну, так
спать? -- добавила она, обратясь к девицам.
-- Лежать, сестра Феоктиста, -- отвечала Лиза.
-- Ну, ложитесь, покатайтесь, поваляйтесь, расправьте косточки, а я вам
душепарочки волью.
-- Милая! какая вы милая! -- сказала Лиза и крепко, взасос,
по-институтски, поцеловала монахиню.
-- Чем так вам мила стала? Голуби вы мои! Раздевайтесь-ка, да на
постельку.
Истомленные дорогою девушки начали спешно разоблачаться.
-- Где же лечь? -- спросила Лиза.
-- На постель, на постель, мой ангел, тетушка так сказала, -- отвечала
сестра Феоктиста.
-- Валимся! -- проговорила Лиза и, забросив за уши свои кудри, упала на
мягкую теткину постель. За нею с краю легла тихо Гловацкая.
-- Ну и отлично. Теперь я подам чайку.
-- Зачем же вы сами, сестра Феоктиста?
-- Да что ж за беда. Я и сама напьюсь с вами.
Чаек подали, и девушки, облокотя